— Думаю, вы, наверное, расстроитесь, если я сверну его толстую шею? — процедил Сигимор и посмотрел на Макенроев.

— Да уж! — хмыкнул Коннор. — Ведь в конце концов этот упрямый надутый чурбан — мой брат.

— Будет сложно заставить его поверить правде.

— Да, это будет о-очень сложно. Когда мужчина приходит в себя после таких смертельно опасных побоев и обнаруживает, что часть воспоминаний вдруг ускользнула от него, он начинает волноваться и подозревать в своих бедах вес свое окружение.

— Это можно понять. Он ведь не знает, кто его враги. Знать, что в твое сердце направлен чей-то кинжал, но не знать — чей и почему… Да, такое заставит поволноваться и самого спокойного человека.

Коннор кивнул:

— И плюс ко всему, за последние несколько лет он пережил немало предательств и измен.

— Ну что ж, я потерплю. — Сигимор нахмурился, когда его брат и сестра посмотрели на него недоверчиво и закатили глаза. — Я смогу потерпеть! Вы что, не верите? Ведь я до сих пор не убил никого из вас, разве нет?

— Ах так? Но зато ты неплохо расправляешься с другими. Помнишь, как ты вышвырнул нашего кузена Мэддокса из окна? — спросил Тейт. — Это ты так проявлял свою терпеливую натуру?

— Я сделал только то, что этот дурень заслужил. И кроме нескольких синяков, с ним ничего не случилось, — пробурчал Сигимор. — Этот парень набрался при королевском дворе дурных манер, когда ездил туда со своими богатенькими дружками. Я просто вбил в его тупую башку немного здравого смысла.

— Ах, ну да, конечно. А когда ты швырнул Гилберта в реку и держал его за волосы, чтобы тот не мог вынырнуть, ты тоже вбивал в него здравый смысл?

— Нет, ему я промывал уши, потому что этот болван совсем не слышал то, что я говорю. Я поступил так не оттого, что злился, я просто пытался призвать его к послушанию.

Зная, что эта игра будет продолжаться еще долго, Илза решила вернуться домой, потому что близнецы уже давно проголодались и могли потребовать грудь с минуты на минуту. Гейл быстро пошла вслед за ней, и леди Джиллианна тут же присоединилась к ним. Илза оглянулась назад и увидела, что братья Макенрои слишком поглощены спором, чтобы покидать место действия.

— Твоя семья очень напоминает мне мою собственную, — хмыкнула Джиллианна, когда они вошли в зал и начали подниматься по лестнице в детскую. — Семья Мюррей большая и горластая. И у нас, похоже, как и у вас, парней намного больше, чем девочек.

Улыбнувшись, Илза покачала головой:

— У моего отца было четыре жены. И родилась всего одна девочка — я. Когда умерла его последняя жена, рожая Фергюса, — ему сейчас одиннадцать лет, — он сказал, что похоронил достаточно жен и больше обзаводиться супругами не хочет. Он умер меньше чем через год после того, как жителей Дабеидленда начала косить страшная лихорадка. Тогда погибло много стариков. Мне тогда было почти одиннадцать, и воспитывали меня мои многочисленные братья и кузены, среди которых было гораздо больше мальчиков, чем девочек. — В этот момент они вошли в детскую, и дети Дэрмота мгновенно кинулись ей навстречу. Илза улыбнулась детям. — Поэтому, когда у меня самой оказалось вдруг шестеро сыновей и всего две дочки, я нисколько не удивилась. Мне это кажется вполне естественным.

— Значит, тебе не в диковинку иметь дело с мужской глупостью и упрямством? — улыбнулась Джиллианна.

— Ах, этому я уже давно перестала удивляться. Это, конечно, не просто, но для меня привычно.

— Думаю, ты с легкостью справишься со всеми. И с Дэрмотом — тоже. И добьешься своего.

— Твои слова связаны с каким-то пророчеством или вещим сном?

— Нет, я просто серю в волшебную силу любви.