— Ну что ж, все это еще больше убеждает меня, что какой-то безумец, околдованный Анабель, старается заставить тебя заплатить за ее смерть, а вовсе не Илза и ее родня пытаются убить тебя из алчности.

— Пока я не узнаю, кто мой враг, все, за исключением моей семьи, находятся под подозрением. В настоящий момент нельзя пренебрегать ничем, что бросает тень подозрения на Илзу. Я не могу не замечать тот факт, что впервые меня пытались убить именно после того, как я подписал все бумаги, передающие ей права на мое состояние и земли. Предоставь мне что-нибудь более подозрительное, чем это, и я охотно с тобой соглашусь, хотя бы ради моих сыновей.

— Как тебе угодно, — вздохнул Нэнти. — Я по-прежнему считаю, что ты не прав в отношении Илзы, но буду внимательно следить за всеми. Должен ли я шпионить также за Оудо? Ему всего лишь пять лет, но он уже довольно смышленый мальчик. Вдруг он тоже строит козни у тебя за спиной?

— Что-то ты слишком развеселился. Если бы я не был так изувечен, то непременно показал бы тебе, как надо мной насмехаться! Ты бы у меня валялся в грязи. — Дэрмот почувствовал, как у него бурчит в животе, и посмотрел на дверь. — Не пора ли поесть?

— Ждешь, что твоя малютка жена поухаживает за тобой?

— А почему бы и нет? Она моя жена. Ее обязанность заботиться о муже.

— Как я рад, что Джиллианны нет здесь и она не слышит твоих слов. — Нэнти притворно задрожал, затем стал серьезным. — Не слишком ли ты сильно ждешь женщину, о которой так плохо думаешь, а, братец?

— Но ведь это она явилась сюда, требуя законного брака. — Дэрмот почувствовал себя виноватым и жестоким, и это очень ему не понравилось. — Я могу не доверять ей, но от нее все-таки есть какая-то польза.

— Меня удивляет, что ты пускаешь ее в свою постель. Ты не боишься, что она и там может напакостить тебе?

— Она не может причинить мне большого вреда, будучи обнаженной и распростертой подо мной.

Произнеся эти слова, Дэрмот сразу пожалел об этом. Он пожалел о них еще больше, когда услышал, как отворилась дверь в его спальню. Инстинктивно он догадался, что это Илза. Взглянув в сторону двери, он содрогнулся. Она несла поднос, полный еды и питья. Выражение ее лица сказало ему, что ей очень хотелось бы вывалить содержимое подноса ему на голову. Когда Илза направилась к постели, Дэрмот напрягся, но облегченно вздохнул, когда она всего лишь с грохотом поставила поднос на столик возле его кровати. Тарелки оглушительно загремели. Дэрмот очень надеялся, что не выглядит таким растерянным, как в тот момент, когда встретился с ней взглядом.

— Я могла бы попытаться перегрызть тебе горло зубами! — прошипела она и решила, что потрясения, отразившегося на его лице, почти достаточно, чтобы хоть немного облегчить жгучую боль от его жестоких слов. — Ешь, тебе нужно восстановить силы.

— Куда это ты отправилась? — спросил он, увидев, что она собирается выйти.

— Я буду ужинать в зале, потом пожелаю спокойной ночи детям и лягу спать.

— Твоя постель здесь.

— Нет, моя постель — в противоположном конце коридора.

— Место жены в постели ее мужа! Перенеси сюда свои вещи.

Илза боролась с желанием отколотить этого человека, но вовремя вспомнила, что он и так уже жестоко избит. Она не хотела делить с ним постель, но с грустью вынуждена была признать, что это ей ничего не даст. Он скорее всего расценил бы это как еще одну очередную выходку или как доказательство вероломной натуры женщин. Постель оставалась их единственной нейтральной территорией, а их взаимная страсть и влечение — единственным способом хоть как-то уменьшить его гнев и недоверие.