— И не взял с собой ни одного из своих людей. И где ты раздобыл эту «идею»?

— Не знаю. И это тоже, я не сомневаюсь, со временем ко мне придет. Память начала возвращаться ко мне всего четыре дня назад, и я думаю, что и все остальное скоро вспомнится. Я начал исцеляться, а это уже добрый знак.

Сигимор кивнул:

— Наверное, ты прав. Мы с Тейтом и Нэнти собирались ехать в Дабейдленд, чтобы узнать, удалось ли нашим братьям что-либо выяснить. Даже самая малость может оказаться важной. Но теперь мы решили остаться здесь еще на недельку. Если ты вспомнишь что-нибудь важное, нам не придется вслепую рыскать по окрестностям в надежде хоть что-то узнать. Мне начинает порядком надоедать это дело.

Дэрмот внезапно напрягся:

— По-моему, я прочел дневники своей жены. Я не помню точно, когда сделал это, но мне почему-то кажется, что именно после этого я куда-то отправился. Боже! Мне очень не хочется снова читать это! — Он поднял руку, останавливая уже готового что-то сказать Сигимора. — «Ты должен». Знаю, знаю.

— А что, они так ужасны, эти записи? — спросил Нэнти.

— Приятным чтивом их уж точно не назовешь, — ответил Дэрмот. — Наверное, это и к лучшему, что я обнаружил их именно после того, как на меня несколько раз напали. Это тоже были попытки убить меня. Первым моим желанием было швырнуть их в огонь, но так как я понимал, что в дневниках может обнаружиться ключ ко всему, то не стал этого делать. — Он допил свой эль и поднялся из-за стола. — Пожалуй, лучше мне поискать их прямо сейчас. После этой казни я как раз в том настроении, чтобы этим заняться.

Он вышел из зала и поспешно зашагал в свой рабочий кабинет, где хранил дневники Анабель.

— Тейт, — позвал Сигимор, когда Дэрмот удалился.

— А? — Тейт посмотрел на брата, после чего вернулся к своему занятию: сосредоточенному намазыванию густого темного меда на толстый ломоть хлеба.

— Если я когда-нибудь положу глаз на женщину, хоть немного напоминающую леди Анабель, разрешаю тебе выбить эту дурь из моей головы.

— О, это я с удовольствием!

Дэрмот издал протяжный стон, сгорбился в своем кресле и потер лицо руками. Большую часть дня он читал записи Анабель, отвлекаясь только в тех случаях, когда какие-то дела требовали его внимания. Хотя Дэрмоту и не хотелось делать этого, но после ужина ему пришлось вернуться к изучению злополучных дневников. Как ни противно ему было, но записи как будто вернули его в то время, заставили вспомнить все унижение и боль. И вот теперь его буквально тошнило от них — тошнило от Анабель и еще от того, что он оказался настолько глуп, что позволил ее красивой внешности ослепить себя и женился на этой женщине. И что еще хуже, выяснилось, что все его страдания были напрасны, потому что ничего путного в ее записях он пока не нашел.

Читая дневники во второй раз, он понял о своей прошлой жене много такого, чего не заметил при первом чтении, когда его разум и сердце были затуманены сильным гневом и болью. Анабель ненавидела мужчин. Она видела в них несчастных и жалких животных, которыми можно манипулировать как заблагорассудится, если использовать их главную слабость — плотское желание. Она описывала свои многочисленные сексуальные приключения как своего рода битвы, откуда она всегда выходила победительницей. Порой казалось, что Анабель стремилась стать похожей на самых бессердечных и безжалостных соблазнителей, которые просто использовали женщин и которых больше всего занимали не сами жертвы, а количество глупышек, которых они затаскивали в свою постель.

В этих записях должна скрываться та причина, по которой он отправился в Дабейдленд.