— Я вернусь сюда, когда ты поправишься, — заявила она. В ответ он что-то невнятно пробормотал с самоуверенным видом, и Илза сжала кулаки. — В конце концов, раз уж у меня есть муж, — промурлыкала она, выходя из комнаты, — было бы глупо не воспользоваться его услугами в деле, в котором он так хорош.

Дэрмот с изумлением смотрел, как за ней закрылась дверь, затем взглянул на Нэнти.

— Ты слышал эту наглую девку?

— Да. По крайней мере она сказала, что ты хорош в этом деле, — сказал Нэнти, сдерживая смех, а потом расхохотался.

Дэрмот раздраженно подумал, что в Нэнти ему союзника не найти. Во всяком случае, в своих подозрениях относительно Илзы. Он бросил на гогочущего брата суровый взгляд и принялся за еду. Первое, что он сделает, когда почувствует себя лучше, — займется любовью со своей дерзкой женой, пока у нее не иссякнут силы. Второе, что ему хотелось бы сделать, — это отдубасить своего зубоскала-брата так, чтобы эта глупая улыбка навсегда исчезла с его лица.

Глава 13

— О, как ужасно мы провели это утро, — сказал Дэрмот, сгорбившись в своем высоком кресле во главе стола в главном зале, и глотнул немного эля.

— Так всегда бывает, когда вешаешь кого-то, — разъяснил ему Сигимор, намазывая медом толстый ломоть хлеба.

Дэрмот не увидел на лице Сигимора следов печали или отвращения. Нэнти и Тейт тоже храбрились, однако были слегка бледны. У Дэрмота же все силы ушли на то, чтобы не опорожнить свой желудок прямо там, возле виселиц. По-видимому, Сигимор такой же крепкий, как и Коннор, подумал Дэрмот. А когда вспомнил, что этот человек стал лэрдом в свои двадцать с небольшим лет, да еще взял на свое попечение братьев и кучу кузенов — не считая одной сестрицы, — то решил, что эту крепость духа Сигимора вполне можно понять.

Сигимор, Тейт и Нэнти вместе с несколькими людьми из Клачтрома нашли его несостоявшихся убийц спустя два дня после нападения. После жестокой кровавой битвы двоим преступникам удалось выжить, и их отвезли в Клачтром. Пару дней они просидели в темнице, ожидая, пока Дэрмот оправится настолько, чтобы свершить над ними суд. Хотя эти люди мало что могли поведать лэрду, они сознались, что в нападении на Дэрмота в Мьюирлейдене также участвовали они. Но тот человек, который нанял их — тот, кто, пиная Дэрмота, с иронией говорил о том, что «лэрд валяется рожей в грязи», как припомнил сейчас Дэрмот, — всегда носил маску.

И он приговорил их к повешению. Вздохнув, Дэрмот сделал еще один большой глоток эля. Он понимал, что выбора у него нет. Эти люди уже дважды пытались его убить, Им было все равно, кто он или почему кто-то хочет его смерти. Главное для них были деньги. У таких людей руки залиты кровью невинных. Такие люди не изменятся оттого, что их поймают и поставят перед лицом их кровавых злодеяний. Дэрмот знал, что поступил правильно, что лэрд должен быть достаточно сильным, чтобы творить закон и следовать ему, но ему гораздо больше хотелось поразить своих врагов в честном бою.

— У тебя не было выбора, — как будто прочел его мысли Сигимор. — Они хотели убить тебя ради пары монет, которые тут же потратили бы на выпивку и шлюх.

— Я знаю. Но это прославит меня в глазах окружающих слабым глупцом, если уже не прославило. Однако я все равно считаю, что это зверский способ отправлять человека на смерть. Не думаю, что у нас в Дейлкладаче бывали такие случаи.

— Там царят мир и покой, да?

— Нет, нет, конечно! У нас были враги, но умерли они от меча или кинжала. А с некоторыми кланами — с Гауди и Далглишами — мы заключили перемирие.