— Отлично. Ты вернулась. Мне надо с тобой поговорить.

Да, я хорошо провела время. Так мило с твоей стороны спросить об этом.

— Сейчас?

— Да, сейчас. Зайди ко мне. Живенько.

Хочу сказать ему, что приличные люди обычно не говорят «живенько», если только не шутят и не играют в крестословицу.

— Только возьму блокнот, — говорю я. Все вернулось на круги своя.

Через минуту уже сижу в его кабинете, пропахшем луком, и скорописью записываю указания относительно трех новых дел. Самые нудные, трудоемкие, идиотские, якобы тупиковые проекты, более подобающие стажеру. Это мое наказание за то, что я взяла отпуск. Он разговаривает со мной в возмутительном приказном тоне, и, судя по голосу, мне не следует его прерывать и задавать уточняющие вопросы. Разглядываю его нос картошкой и думаю, как все это мне опротивело. Вспоминаю, до чего же хорошо было в Лондоне, вдали от него. Мечтаю уволиться, найти другую работу в Нью-Йорке или, может быть, уехать в Англию вместе с Дексом. Пусть Лэс остается за бортом. А на выходе я скажу ему все, что о нем думаю. Например, что у него в носу растут волосы.

После целого часа заточения (в моем присутствии он трижды долго говорит по телефону) я наконец свободна. Иду прямиком к Хиллари. Там настоящее поле боя — еще хуже, чем обычно. Документы лежат повсюду — некуда ступить. Оба кресла тоже завалены бумагами, на столе целая груда скоросшивателей, папок и старых газет.

Она поворачивается в кресле.

— Привет! Садись. Как поездка?

— Куда сесть?

— Просто скинь это барахло... Как тебе Англия? Как дела?

— Ну... — говорю я, освобождая одно из кресел. — В Англии просто замечательно. Я сделала определенные успехи. А вчера вечером вернулась домой и узнала, что Декс отменил свадьбу.

Она недоуменно смотрит на меня:

— Отменил? Насовсем?

Рассказываю ей всю историю от начала до конца. Она переспрашивает на каждом слове и в конце концов ста-новится похожа на репортера, который берет интервью у знаменитости. Прикрывает глаза ладонью, смеется, качает головой, а потом вскакивает, огибает стол и обнимает меня. Такая реакция неудивительна. Я и не ожидала, что поведаю Хиллари о том, что мы с Дарси больше не подруги, что мои родители в ужасе и что известие о моем предательстве со скоростью света распространяется по всей Индиане.

— Потрясающие, потрясающие новости! Должна извиниться перед Дексом. Вот черт! Я ведь и в самом деле считала его жалким трусом.

— И ему это не понравилось.

— Понятно... Я так рада за тебя!

Улыбаюсь.

— А у тебя как дела?

— Да все так же. Мы с Джулианом впервые серьезно поругались.

— Почему?

Она пожимает плечами.

— Долгая история... просто у нас есть одно правило. Никаких секретов друг от друга.

— Насчет прошлого?

— Да. И вообще. Представляешь, на вечеринке он разговорился с какой-то девицей, а потом познакомил нас. Мы втроем славно поболтали. А вечером я спросила, откуда он ее знает. Он сказал, что встречался с ней два года назад... и все. Я, понимаешь, в шутку спросила: «Ты с ней спал?» А он вдруг как посмотрит на меня... То есть — да. Даже не скрываю улыбку.

— И ты разозлилась на него из-за его бывшей?

— Нет. Я разозлилась потому, что мне пришлось у него выспрашивать, спал он с ней или нет. Джулиан должен был первым признаться. Он нарушил наш уговор. И конечно, я тут же усомнилась, такой ли он честный, каким кажется.

Качаю головой.

— Ты ненормальная. Такая упрямая.

— Он тоже. Мы уже почти сутки не разговариваем.

— Хилл! Ты должна ему позвонить,

— Ничего подобного. Пусть сделает первый шаг.