— Есть что-то и еще более тяжелое. Я соглашусь дать тебе развод, если ты посмотришь мне в глаза и скажешь, что больше не любишь меня.

И это единственная причина, по которой я уйду от тебя.

— Ох, ради бога, Джулия!

— Бог здесь ни при чем. Речь не о нем, а о тебе и обо мне. Итак, Бен, позволь мне знать правду.

— Но я не могу этого сказать! Черт возьми, ты же знаешь, что не могу…

Улыбка засияла на ее лице.

— Тогда о чем мы спорим? — Джулия встала на цыпочки и потерлась губами о его губы.

Этот жест разжег его желание подобно спичке, брошенной в канистру с бензином. Жар ее губ. Гладкий, теплый шелк ее кожи под ладонями. Разве есть у логики хоть один шанс победить страсть? Даже бретельки ее коротенького сарафана, будто поняв сказанное, покорно соскользнули с плеч.

Он повел ее от забора из роз, подальше от дома. В глазах его читалась нежность. Он наслаждался ее очарованием, целовал ее загорелую кожу, гладил длинную гибкую спину.

— Ах!.. — вздохнула она, прижимаясь к нему. Как я люблю, когда ты меня так трогаешь. Я люблю тебя.., каждую частицу тебя.., и здесь.., и здесь.., и здесь.., и…

— Продолжай в таком же духе, и я займусь тобой прямо в саду, — хрипло предупредил он. — У меня выдержка не такая, как обычно.

— И прекрасно, — проворковала она.

Кажется, его кровяное давление поднялось до опасной высоты.

— Вовсе нет, Джулия, — проворчал он неодобрительным тоном ханжи. — Мы оба знаем, что от секса наши проблемы не исчезнут.

— Не уверена, что подпишусь под этой теорией, — задыхаясь, пробормотала она. А пальцы в это время играли с пуговицами его брюк.

Бен чувствовал, что выдержка его на исходе.

Прижав Джулию спиной к стволу ближайшего дерева, он задрал сарафан до пояса и стянул вниз трусики. Он ласкал ее и понимал, что не только он обуреваем неистовым желанием: Джулия вся дрожала от возбуждения…

Они достигли вершины одновременно. Выжатый, точно лимон, Бен соскользнул на траву. Она по-прежнему обвивала его. Пришлось собрать все силы, чтобы вернуться в реальность. Сердце билось тяжело и быстро. Бену показалось, что так оно и вправду может вырваться из груди.

— Ну? — И голос, и вид Джулии говорили об удовлетворенности. — Ты все еще хочешь говорить о разводе?

— Будто ты не знаешь ответа! — воскликнул он. Господи, это игра воображения или я действительно кричал?

— Это не игра воображения, — усмехнулась она. — Бабушка, наверно, слышала тебя. Больше того, полгорода, наверно, слышало. Я уже вижу заголовок в газете: «Страстные вопли молодоженов оглушили туристов!»

— Черт бы меня побрал… И тебя тоже. — Он сокрушенно потер подбородок. — Я бы предпочел на будущей неделе не видеть на первой странице местной газеты фото моей голой задницы. Иначе у тебя начнутся неприятности!

— Это у тебя начнутся неприятности, если придет бабушка и обнаружит нас на месте преступления. — Джулия одарила его довольной, абсолютно женской улыбкой. — Я скажу ей, что это ты научил меня всему, что я знаю.

Он перекатил ее на траву и натянул брюки.

— Вставай, миссис Каррерас, и прими приличный вид, прежде чем мы вернемся в дом. Я не хочу, чтобы ты повредила моей репутации.

Глава 9

Посвежевший после душа и чисто выбритый, Бен снова спустился вниз. Фелисити была поглощена приготовлением омлета.

— Забыла сказать, Джулия, что я утром разговаривала с твоей матерью. — Фелисити вылила на сковороду взбитые яйца.