– Вообще-то, я могу показать вам надгробие, но лучше позвать викария, – сказала Джемма, энергично вертя головой во все стороны. – Он добрый и знает о Рэтлендах и церкви много интересного.

Преподобный Алан вскоре обнаружился неподалеку. Он общался с прихожанами – супружеской парой. Лицо его было сосредоточенным и серьезным – настоящее лицо священника.

– Отец Алан! – громко окликнула его девочка. Священник обернулся. Аскетичное лицо растаяло, как воск. Извинившись, он обменялся с мужчиной крепким рукопожатием и быстро подошел к ним.

– Привет, отче! – взмахнула рукой Джемма.

– Рад тебя видеть, девочка, – сердечно улыбнулся викарий. Вблизи он выглядел гораздо моложе и производил странное впечатление младшего отпрыска титулованного английского семейства. Впрочем, возможно, так оно и было на самом деле. Знать охотно жертвовала своими детьми на благо церкви.

– Как здоровье твоего отца? – спросил викарий после того, как Джемма представила ему своих новых друзей.

– А что ему сделается?

Отец Алан не дрогнул, видимо, привык к ее выходкам. Он с готовностью перевел разговор на другую тему и вежливо поинтересовался, что привело сюда русских туристов.

– Они хотят увидеть могилу Рэтлендов, – по своему обыкновению, Джемма опередила остальных с ответом.

По лицу священника пробежала едва заметная тень, но вкрадчивый голос и улыбка не изменились. Он продолжал разглядывать их с истинно английским, сдержанным и вежливым любопытством.

– Ну что ж, – сказал он наконец, – пойдемте. Я покажу вам нашу достопримечательность.

Надгробия тут были повсюду. Они тянулись вдоль стен и занимали середину нефа. Разглядывая внушительные изваяния в латах – а некоторые и в коронах, – Анна не переставала удивляться тому, сколько благородных костей захоронено в этой провинциальной земле. Пятый граф Рэтленд покоился у стены, почти у самого алтаря. Его раскрашенная фигура с благочестиво сложенными лодочкой ладонями не имела ничего общего ни со стратфордским бюстом, ни с итальянской миниатюрой. Типичный вельможа средних лет, благообразный и умиротворенный. Чуть ниже, на таком же мраморном выступе, лежала и жена графа – Елизавета. Супруги были одеты по последней моде семнадцатого столетия, в парчу и бархат. Под головами – расшитые золотом подушечки. Традиция англичан изображать покойных спящими всегда коробила Анну. Сейчас ей было особенно не по себе. Она оглянулась на Ясю и заметила, что та смотрит в сторону. Девушка проследила за ее взглядом и обнаружила у подножия мраморного возвышения кошку в странной позе: мраморный зверек припал к земле, прижав уши к голове и оскалившись. Казалось, что кошка вот-вот прыгнет вперед, выставив острые когти.

– Что за странная фантазия пришла в голову скульптору? – шепотом спросила Яся, кивая на кошку. Анна не знала что ответить, поспешила отвести от кошки взгляд.

– Можно узнать, – подал голос Снежко, – а киска тоже покоится в склепе?

– О, нет, – с улыбкой заверил святой отец. – Это всего лишь скульптура. Кроме того, здесь отсутствует и прах графини. Она похоронена совсем в другом месте, – добавил он будничным голосом. Анна поперхнулась и часто заморгала от неожиданности.

– Вы ничего не путаете? – осторожно спросил Макс.

– Это абсолютно точно, – снова улыбнулся отец Алан и приложил руку к груди, как будто приносил клятву. – Я ничего не путаю. Похороны графа Рэтленда вообще окутаны тайнами и недомолвками. Это никакой не секрет.