– Постойте, а как же его жена? – выразил Макс общее недоумение после того, как она закончила. Дело в том, что законная супруга графа Рэтленда в завещании не упоминалась. Совсем. Ни единым словом. Основным наследником он назначал своего младшего брата Френсиса. Экскурсовод не смогла объяснить столь странный поступок своего знаменитого соотечественника, но весь ее вид говорил, что такой знатный человек волен поступать так, как захочет. Тут наши следопыты были с ней категорически не согласны.

– Это ж надо! – вполголоса возмущался Макс. – Слугам и то что-то оставил, на богадельню деньги выделил, а родной жене – ни гроша!

– Наверное, это намек, чтобы она поселилась после его смерти в той самой богадельне, – мрачно пошутил Снежко.

– Молчи уж, – одернула его Ярослава Викторовна. – Что-то тут нечисто.

– Да ясно все, – вздохнула Аня. – С его характером вполне может быть, что так он ее шантажировал, подталкивая к самоубийству. Остаться без гроша – это вам не фунт изюма.

Гид, внимательно прислушивающаяся к их разговору, вдруг неожиданно кивнула:

– Такая версия существует. Некоторые полагают, что граф знал о готовящемся самоубийстве.

– Одно дело знать, другое – провоцировать, – неприязненно заметил Макс. – Тащить за собой на тот свет живого человека… Не по-мужски как-то.

– Да он просто мразь! – эмоционально воскликнула Аня. – Ишь что удумал!

– Бросьте вы, ребята, расстраиваться, – попыталась успокоить их Яся. – В конце концов, у нее своя голова на плечах. Знала, что делала.

Анна выразила свое несогласие. Она по опыту знала, что покончить с собой нелегко.

– Сестра Филиппа Сидни была куда богаче Роджера, – сообщила им гид. – До замужества Елизавета жила не с матерью, а в поместье тетки. Когда брак оказался под угрозой, Елизавета вновь вернулась в поместье Пензерхест, больше известное под названием «Гнездо феникса».

Анна размышляла над личностью этой Мэри Сидни-Пембрук. По их предположению, именно она скрывалась в поэме под маской Госпожи Природы, особы, которая совершила почти невозможное, чтобы воскресить брак Феникс и Голубя. Неужто, при таком темпераменте, у нее не хватило бы энергии сохранить жизнь собственной племяннице? Что-то здесь не клеится! Тетка Елизаветы делала все для блага своей племянницы, и если та все-таки лишила себя жизни, то выходит, что тетка считала это благом. Но это же бред! Анна потрясла головой, отгоняя дурные мысли, но они упорно возвращались.

Вместе с другими экспонатами в библиотеке находилась огромная амбарная книга, куда скрупулезно заносились расходы благородного семейства. За щедрое вознаграждение друзьям позволили осторожно перелистать старинные страницы. Плотные, чуть пожелтевшие листы приятно пружинили в руках. Снежко тут же определил, что это льняная бумага, которая не боится времени. А вот чернила почти выцвели. Буквы, выведенные аккуратной рукой дворецкого, читались с трудом. Анна невольно сравнила эту каллиграфию с безграмотными каракулями Уильяма Шакспера и еще раз убедилась, что тот не мог быть тем, за кого себя выдавал.

Листая книгу, Аня очень скоро наткнулась на запись, где значилось, что Шаксперу было выплачено вознаграждение. Это произошло в марте тысяча шестьсот тринадцатого года, то есть спустя несколько месяцев после смерти графа и его жены. В специальной графе значилось, что сорок фунтов Шакспер получил «за импрессу моего лорда», но что означала эта фраза, не смог объяснить даже всезнающий Снежко.