Анна в очередной раз подивилась обилию в этой стране чудаков, но действительность превзошла все ее самые мрачные ожидания. Обед превратился в пытку. Еда была превосходной: нежная спаржа, грибной суп-пюре, картофель фри с медальонами из телятины. Но Бесси Элиот не давала никому ни минуты покоя. То ей не хватало соли, то перца, то воды, то блюдо слишком горячее, то наоборот. Тарелки уносили, блюдо подавали снова, но тут истеричка заявляла, что не станет его есть. При этом она прозрачно намекала, что ей приходится голодать. Ее мужеподобная сестра пугалась до обморока, но старая дева грозилась, что если будут настаивать, ей придется, несмотря на все уважение к гостям, выйти из-за стола. Это была вопиющая ложь, о гостях тут и не вспоминали. Они могли вдоволь наслаждаться невиданным фарсом, который разыгрывался у них на глазах, и удивляться, как несчастная голодающая умудрилась нагулять такие бока?

Вопреки опасениям Анны, тему об отравлении сестры поддержали охотно.

– О, я прекрасно все помню! – патетически воскликнула Бесси. – Эта негодяйка отнесла две тарелки с закусками мужчинам и…

– Почему вы обратили внимание именно на эти две порции? – быстро спросила Анна.

– Одна из них была для дядюшки Роберта. Была вдвое больше остальных.

– Ваш дядя любит поесть? – с улыбкой спросила Яся.

– Он любит крабовый салат, – с готовностью пояснила миссис Берч, давая понять, что о любимом дяде готова говорить бесконечно.

– Да-да! – подхватила ее сестра. – Обожает! Я специально предупредила эту женщину, чтобы она не перепутала, а потом следила за ней.

– Для чего? – Анна с трудом сдерживала раздражение. Ведь речь, вполне вероятно, шла о ее подруге, и ей было больно представлять, как две эти курицы издевались над бедной Нурией.

– Как вы не понимаете? – возмутилась Бесси. – Я беспокоилась о дяде.

– Боялись, что гостья слопает его салат? – пошутил Макс.

– Что? Нет. Не важно. Я видела, как она притворилась, что испачкала палец майонезом, поставила тарелки на стол и что-то делала.

– Что делала?

– Вытирала пальцы салфеткой, – призналась толстуха с неохотой.

– Это преступление? – вежливо спросил Саша.

Сестры посмотрели на него с неприязнью, которую он принял стоически.

– Нет, – ответила более хладнокровная Пэт, – если не считать того, что муж этой женщины через несколько часов умер от отравления. Что бы ни говорили, это она сделала.

– Вы тоже так считаете? – вкрадчивым голосом спросил Макс у Бесси. – Мне кажется, вы очень наблюдательная, тонко чувствующая натура…

Толстуха зарделась от неожиданного внимания и пролепетала:

– Увы, я ничего такого не заметила. Было жарко, душно. – Она как будто извинялась. – Мы что-то пили, болтали, потом пошли в дом. И тут дядюшка пожаловался на резь в животе. Потом и меня… мне стало плохо, хотя к еде я едва притронулась. Я вообще мало ем, – кокетливо потупила она глаза. Снежко издал нечленораздельный всхлип. Он пытался сдержать смех, и его физиономию так скрючило от усилий, что эта гримаса сошла за выражение сочувствия. – Хуже всех было русскому, – продолжала мисс Бесси. – Его жена много суетилась вокруг него, но без толку. Вызвали «Скорую». Врач осмотрел всех, но в больницу отправили только этого русского, – сказала она с плохо скрываемой обидой.