– Когда был пожар?

– Да брось, Анна, – одернул ее Снежко. – Какая теперь разница? Доказательства твоей теории уничтожены, а когда это произошло: двести или триста лет назад…

– Четыреста, если позволите, – вежливо вставил старик. – Речь идет о Великом лондонском пожаре тысяча шестьсот шестьдесят шестого года. Собор был деревянным и сгорел дотла. Огонь не пощадил ни…

– Эй, послушайте! Почему вы так на нее смотрите?! – Окрик Макса заставил Анну вздрогнуть и открыть глаза. Она встретилась с другим взглядом, в котором сквозило любопытство и восхищение.

– Что? Что с вами? – тихо спросила девушка. Старик быстро заморгал:

– Простите… Простите меня, но вы…

– Старик, не мямли, – придвинулся ближе Снежко, загораживая от него Анну. – В чем дело?

– Зачем вы искали гробницу Сидни? – Вопрос прозвучал неожиданно.

– Мы слышали, что там покоятся останки его дочери, – объяснила Анна, высовываясь из-за спин своих телохранителей.

– Откуда вы знаете? – испуганно заморгал старик. – Хотя… Конечно, вы знаете…

– По-моему, он заговаривается, – шепнул Макс.

– О боже, леди, у вас кровь! – вдруг воскликнул смотритель.

Анна машинально дотронулась до лица, удивленно посмотрела на испачканные пальцы и слабо улыбнулась:

– Ничего страшного. Я переволновалась. Кровь носом пошла. Со мной это бывает.

Макс, чертыхаясь, лихорадочно шарил по карманам. Наконец он извлек скомканный платок и приложил к ее лицу.

– Все хорошо, – через силу улыбнулась Анна. Держа у носа платок, она запрокинула голову. Красный цвет залил вышитый на уголке рисунок. Старик слабо вскрикнул.

– Ну что еще? – гневно обернулся Макс. Старик не сводил глаз с вышивки, черного единорога, которая медленно тонула в крови.

– Откуда это? Кто вы? – бормотал старик, быстро крестясь.

– Что с вами? Успокойтесь. – Яся протянула к нему руки, но он шарахнулся в сторону с неожиданной прытью и чуть не упал. – Осторожнее!

– Оставьте его в покое! – хрипло воскликнула Анна. – Вы узнали этот платок? – спросила она ласково. Старик закивал. – Где вы его видели?

Смотритель словно не слышал. Он в полузабытьи хватал воздух скрюченными пальцами и что-то бормотал.

– Вы хотите взять платок?

Снова кивок.

– Вот. Возьмите. Только он испачкан.

Макс не успел остановить ее. Платок схватили жадные пальцы. Точно сухие ветви, узловатые пальцы старика бережно оплели кусок батиста, ласково касаясь вышитого рисунка. Старик что-то бормотал, обращаясь к платочку, как к живому существу – почтительно и нежно.

– На каком языке он лепечет? – спросил Снежко, прислушиваясь.

– Кажется, это староанглийский, – ответила Яся. – Не думала, что кто-то его еще помнит.

– Вы понимаете его?

– Только отчасти…

* * *

Впервые в жизни Джемму одолела тоска. Она была замкнутой, но никогда не чувствовала своего одиночества. Ей не хотелось прятаться. Без новых друзей даже безопасность казалась бессмысленной. Кое-как одевшись, она отправилась бродить по городу, но и это больше не приносило утешения. Очнулась она у ворот виллы Сомерсета – своего единственного друга. Она вспомнила, что он мертв. Все ее друзья покинули ее.