Старик растерянно заморгал, но Анну отпустил и начал рассказывать. Сама девушка уже мало что соображала. Она прислонилась к широкой груди Макса и снова закрыла глаза.

Монах оказался хорошим рассказчиком, а история, поведанная им, казалась невероятной. Джон Донн, статую которого они видели, после смерти Рэтлендов удалился от мира и стал священником. Он действительно боготворил Елизавету, но это не помешало ему жениться и даже произвести на свет… двенадцать отпрысков. Елизавета же была для него скорее не женщиной – богиней, и он поклонялся ей до самой своей смерти.

Настоятелем собора Святого Павла Джон Донн стал при содействии самого герцога Бэкингема, известного всем и каждому благодаря бессмертному творению Дюма. Со временем Донн прослыл лучшим проповедником своего времени, хотя в молодости вел весьма рискованную жизнь, даже ходил с графом Эссексом грабить Кадиш, не брезговал и пиратством – охотился на испанские корабли, перевозившие сокровища Азорских островов.

– Ничего себе настоятель, – присвистнул Макс, прижимая покрепче Анну.

– Церковь приветствует раскаяние, – смиренно возразил монах. – Она принимает заблудших в свое лоно, отпуская им грехи.

– Не доверяю я таким резким изменениям, – покачала головой Ярослава Викторовна.

– Любовь творит чудеса.

– Любовь к кому? К жене или к Елизавете? – хитро прищурился Снежко.

– К Елизавете, – ответил старец, почему-то глядя на Анну.

– Все равно не понимаю, – настаивал Сашка. – Если он ее так любил, то отчего же позволил уйти из жизни? Или не знал?

Старик замялся и ответил расплывчато:

– Это была великая жертва.

– Вот и жертвовал бы собой, – не открывая глаз, сказала Анна. – Врут книги, не было в те времена рыцарей. Так, одна мелочь.

– Вы не можете понять, – грустно улыбнулся монах.

– Где уж нам.

– Всем нам свойственно заблуждаться…

– И в чем же его заблуждение? – Снежко небрежно мотнул головой в сторону статуи.

– Настоятель поверил, что невозможное – возможно. Он надеялся обрести возлюбленную вновь.

– На том свете, что ли? – непочтительно уточнил Сашка.

– О, нет.

– А-а, тогда понятно. Пошли, ребята, он спятил.

– Постой, Саш, он же не объяснил, – слабо возразила Анна. – Прошу вас, – умоляюще взглянула она на старого монаха.

– Повинуюсь, миледи, – почтительно склонился тот. – Вы имеете право знать.

– Что он несет? – нахмурился Макс. – Какая еще миледи?

– Миледи – вот эта девушка. – Старик снова поклонился. – Последняя наследница славного рода. Дитя любви, совершенное создание…

– Кажется, кто-то сошел с ума, – пробормотала Анна, – надеюсь, что не я.

– Конечно, нет. Пошли отсюда.

– А я давно предлагал.

– Постойте! – закричал им вдогонку старец.

– Держите меня, – попросил Макс, – а то я этому «божьему одуванчику» все тычинки повыдергаю.

– Макс, мне его жалко, – вдруг остановилась Анна. – Может, выслушаем? Ну что нам стоит?

Макс не смог устоять, и они снова вернулись. Обрадованный старик в этот раз трещал почти скороговоркой. Через полчаса от его трескотни у Макса разболелась голова, Снежко стало клонить в сон, а Анна начала понимать суть великой тайны, ощущая себя ее частью.