— Ну перестань, у тебя сегодня просто плохое настроение, вот ты и видишь все в черном цвете, — сказала Валентина, нарезая хлеб. — К тому же этих проблем тебе в одиночку все равно не решить.

— Мне нет, — проворчала Юлька. — А вот о чем думают остальные — непонятки…

Удивленная Бланка, о которой в суматохе совсем забыли, сидела возле своей миски и тихонько, старательно подметала хвостом пол, тщетно пытаясь обратить на себя внимание. Все было напрасно: ее не кормили, не поили, не гладили, не восхищались ее персидской красотой. А главное — ей не включали любимый телевизор. А там наверняка шел новый боевик, и, вполне вероятно, с Брюсом Ли.

Но деликатная и очень хорошо воспитанная Бланка не решалась откровенно напоминать о своем присутствии и приставать к дамам и продолжала скромно сидеть в уголку, стараясь вычислить удобный момент, когда будет вполне уместно прыгнуть хозяйке на колени.

Валентина не знала, о чем говорить с Юлей, какие слова произносить, как утешать. В этой ситуации любая фраза казалась неуместной. Всю дорогу сюда Валентина пыталась нащупать упорно ускользающую от нее нить беседы, но напрасно. Поколебавшись еще немного и осознав, что от замкнувшейся, ушедшей в свои горькие мысли Юли ждать многого не приходится, Валентина приняла единственно правильное, на ее взгляд, решение — рассказывать о себе. Абсолютно нейтральная тема. Да и Юлька наверняка легко поддержит разговор, услышав что-нибудь по поводу животрепещущих и близко ее затрагивающих отношений отцов и детей.

— Мне иногда хочется пожить вот так, совсем одной, как ты, — сказала Валентина, задумчиво осматривая маленькую кухню.

Юлька сидела подавленная и хмуро пила свой чай.

— Чтобы никто не дергал, не мотал нервы, не приставал с ненужными вопросами… Чтобы не стояли над душой ни родители, ни свекровь. В такой одинокой жизни есть свои плюсы, например тишина и полная свобода. Свобода действий… Жизнь по своему усмотрению. И можно приглашать к себе в гости кого угодно и когда угодно…

Вот это совершенно зря… Валентина споткнулась, смутилась и торопливо глотнула из горячей чашки. Но Юлька, кажется, вообще ничего не уловила… Что к лучшему…

— Житье вдвоем с кисой и ежевечерние разговоры с ней, Сушечка, тебе встанут поперек горла через месяц, — довольно ровно заметила Юлька. — И никакой свободой ты уже больше грезить не станешь.

Она все прекрасно слышала.

— Хотя иногда после бурного колготного дня очень здорово бывает посидеть в тишине. Все надоедают… Но это быстро проходит. И потом…

Юлька замолчала. Валентина легко разгадала смысл ее молчания и что пряталось за словом «потом». Точнее, кто… Большой и сильный. И абсолютно беспомощный. Хотя в доказательстве теоремы «деньги решают все» демонстрирует недюжинные способности и мощь.

— Сушечка, я понимаю, ты меня стараешься утешить, спасибо тебе за это, но одной жить очень паршиво. Я вот и хочу уехать, и не могу… Киса, ты у меня совсем оголодала! Иди сюда!

Обрадованная Бланка взметнулась в затяжном прыжке и приземлилась хозяйке на колени.

— Я ее даже забываю расчесывать, — грустно заметила Юлька. — Или другой раз нет сил… А эту персиянку мыть нельзя, зато нужно обязательно чесать гребнем хотя бы раз в день. Иногда прихожу вечером, а Бланка сидит в ванне и пытается языком поймать капли из крана. Всю воду выпила за день, и налить ей некому… Мама хотела забрать ее с собой в Германию, а я не отдала. Без кисы тут совсем с тоски сдохнешь… Сейчас, мой нечесаный несчастный лохматик, мы тебя накормим, напоим и причешем…

Юлька чуточку ожила, встала, налила кошке воды, насыпала «Вискаса» и отправилась на поиски кискиной расчески.