Еще синеглазику очень нравилось наслаждаться и развлекаться не только властью над людьми, но — самое главное! — властью над президентом. Это потихоньку, незаметно, исподволь стало смыслом Юлькиной жизни, ее основной ценностью — видеть, как он готов в лепешку разбиться, сделать для нее все, что она попросит, как он мог после одного ее небрежного слова, детского указания пальчиком — вот этот, фас, распни его! — унизить любого, любого оскорбить и выкинуть вон…

Маленькая хозяйка большого дома…

Она быстро догадалась, сметливая девочка, что Тарасов, ее любимый президент, принадлежит к породе людей, рожденных повелевать. Даже страшно было представить, что случилось бы с ним, доведись ему оказаться в роли безгласного подчиненного. Но жизнь широким жестом предоставила шанс очередному «рвущемуся к власти навластвоваться всласть…».

Для него слишком большое значение имело место. Будь он рядовым работником, он бы вел себя совершенно иначе, гораздо мягче и спокойнее, но, оказавшись в кресле президента, мгновенно проявил свои худшие качества.

Смышленая девочка сообразила и другое: именно такие сложные, на первый взгляд неуправляемые натуры на деле очень легко поддаются чужой воле.

К настоящему сопротивлению всегда готовы лишь выдержанные и тихие.

И Юля осторожно и настойчиво стала чаще и чаще показывать свои острые белые зубки…

Но к ее злым укусам очень скоро могли прибавиться коготки других нежных пальцев. Потихоньку настроениями президента начинала заражаться и Валентина. Она легко переняла его интонации, копировала его стиль общения, и в отделе рекламы зазвучало привычное, на тех же повышенных тонах, но на других октавах «Мы можем с вами расстаться!» или «Раз вы устали, то, пожалуйста, берите себе бессрочный отпуск!».

Великий тесть президента думал лишь о дочке и внучке. О людях, которым предстояло трудиться под началом ненавистного ему зятя, Михаил Аронович не заботился и даже не задумывался. И напрасно…

Хотя в чем можно обвинять человека, пытающегося худо-бедно устроить судьбу единственной дочери?..

Не бедно… Но зато очень худо…

— Дышать можно, но только в другую сторону, — говорила о своем любимом офисе неглупая секретарша Тамара.

…Юлька очень похоже передразнила походку Жанны, заодно похвалившись своими новыми ажурными колготками, снова рассмешив Тамару, и вылетела из приемной. И тотчас зазвонил мобильник.

— Как там дела? — опросил любимый и родной бас.

— Когда ты приедешь? — проигнорировав его вопрос, спросила она. — Здесь все тоскуют без тебя…

— Странно… Я вовсе не Ален Делон! — пробасил шеф. — Буду через час-полтора. Да, Кнопка, там приедет дама… Блондинка в лисьей шубе. Это моя жена. Займи ее чем-нибудь до моего приезда. Какие-нибудь журналы… Можешь устроить дипломатический прием. Это несложно. Ей просто нечего делать.

Новость оглушила Юльку.

Она растерянно застыла с телефоном в маленькой ладошке. Что это значит? Зачем сюда едет его жена?

Она здесь ни разу не бывала… Странно и подозрительно… У Юльки нервно забилась жилка на виске.

Артем часто разглаживал ее, нежно-синеватую, пульсирующую под тонкой кожей.

— Что у нас произошло? — ласково пропела рядом Жанна.

Как всегда, неслышно ходит… Как тать в ночи.

Хотя у них очень мягкие паласы… Но все равно так тихо подкрадываться умеет одна лишь незаменимая помощница. Подбирает на редкость мягкие туфли.

«Почему я ее так ненавижу? — подумала Юлька. — Ну это понятно…»

Она сама недавно ответила на подобный вопрос Валентины:

— Потому что она липнет к А-эм-тэ, как жвачка к зубам!

— Но ведь это она липнет, а не он к ней! — логично возразила Валентина.