— Конечно, — быстро ответил Билли. — Конечно.

— И еще, Билли. Я хочу, чтобы ты на время забыл о том, что ты полицейский. Никаких задержаний и штрафов.

— Даже маленьких? — разочарованно спросил Билли.

— Даже маленьких.

Билли Пилани позвонил на следующий день.

— Я нашел ее в списке украденных машин, — сообщил он, — и связался со страховой компанией. Они уже выплатили страховку и будут очень рады получить машину назад. Они пришлют за ней своего сотрудника.

— Хорошо, — сказала мма Рамотсве. — Во вторник в семь часов утра он должен быть в Габороне, у Африканского торгового центра. С номерами.

По договоренности с мма Пекване во вторник в пять часов утра мма Рамотсве проникла в ее сад и в условленном месте нашла ключи от машины. Они валялись на земле под окном спальни, куда их выбросила ночью мма Пекване. Предварительно она заверила мма Рамотсве, что ее муж всегда крепко спит и просыпается только под звон коровьих колокольчиков — сигнал радио Ботсваны.

Он не слышал, как мма Рамотсве завела машину и выехала за ворота, и хватился только в восемь.

— Звони в полицию! — крикнула мма Пекване. — Быстрее! Звони в полицию!

Но муж не торопился.

— Возможно, я сделаю это позже, — сказал он. — А пока попробую поискать сам.

Мма Пекване посмотрела мужу прямо в глаза. И в какой-то момент он дрогнул. Он чувствует свою вину, подумала она, я с самого начала была права. Конечно, он не пойдет в полицию и не заявит о краже украденной машины.

Позже она увиделась с мма Рамотсве и поблагодарила ее.

— Теперь мне гораздо легче, — сказала она. — Я могу спать спокойно и не испытывать вины за мужа.

— Я очень рада, — ответила мма Рамотсве. — Быть может, он тоже извлечет из этого урок.

— Какой же? — спросила мма Пекване.

— Молния ударяет дважды в одно и то же место, — сказала мма Рамотсве, — что бы там ни говорили.

Глава 12

Дом на Зебра-драйв

Этот дом был построен в 1968 году, когда город вышел за пределы торгового и делового районов. Дом был угловым, а это не всегда удобно, так как люди, стоявшие иногда под терновыми деревьями, плевали в ее сад и бросали мусор через ограду. Сначала, увидев это, она кричала из окна или колотила в крышку мусорного бака, но эти люди лишены стыда, они только смеялись. В конце концов она сдалась, и теперь юноша, раз в три дня приходивший ухаживать за садом, собирал мусор и выносил его. Это была единственная проблема, связанная с домом. В остальном мма Рамотсве ужасно гордилась им и каждый день благодарила судьбу, что успела купить дом прежде, чем цены взлетели вверх и стали недоступны честным людям.

Двор был большой, почти две трети акра. Там росли деревья и кусты — ничего особенного, в основном терновник, — но они давали густую тень и не погибали в засуху. Еще там были пурпурные бугенвиллей, щедро насаженные предыдущим владельцем и совершенно захиревшие к приезду мма Рамотсве. Чтобы посадить ее любимые папайи и тыквы, их пришлось вырубить.

Перед домом была веранда, любимое место мма Рамотсве. Ей нравилось сидеть здесь утром, когда вставало солнце, и вечером, до появления москитов. Она расширила веранду, натянув на грубо обтесанные деревянные столбы затеняющую сетку. Сетка задерживала палящие лучи солнца, и в ее зеленой тени пышно росли бегонии и папоротники, образуя на бурой земле оазис сочной зелени.

За верандой располагалась просторная гостиная с большим окном, выходившим туда, где когда-то зеленел газон.