Но это ощущение прошло, и она вернулась на место.

— Я возьму эту кость и проверю, — сказала она. — А вдруг мы ошибаемся, и она принадлежит животному? Антилопе. Или зайцу.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони покачал головой.

— И так все ясно, — сказал он. — Я знаю, что вам скажут.

— Пусть так, — согласилась мма Рамотсве. — Положите кость в конверт, и я заберу ее с собой.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони хотел было возразить, но раздумал. Он собирался предупредить ее, что играть с такими вещами опасно, но это означало бы, что он верит в силу амулета, а он не верил. Или верил?

Она положила конверт в карман и улыбнулась.

— Теперь со мной ничего не случится, — сказала она. — Я нахожусь под защитой мути.

В ответ на шутку мистер Дж. Л. Б. Матекони попытался рассмеяться, но не смог. Говорить так — значит искушать судьбу, и он надеялся, что мма Рамотсве не пожалеет о сказанном.

— Мне бы хотелось знать только одно, — сказала мма Рамотсве, покидая контору. — Кто хозяин машины?

Мистер Дж. Л. Б. Матекони покосился на двух механиков. Они не могли его слышать, но он на всякий случай понизил голос.

— Чарли Готсо, — проговорил он. — Вот кто.

Глаза мма Рамотсве округлились.

— Готсо? Тот самый?

Мистер Дж. Л. Б. Матекони кивнул. Чарли Готсо знали все. Он был одним из самых влиятельных людей в Ботсване. Он пользовался благосклонным вниманием… да что там говорить, он пользовался благосклонным вниманием всех высокопоставленных людей. Перед ним были открыты все двери, оказать ему услугу считалось честью. Если Чарли Готсо просил вас что-то сделать для него, вы это делали. А если нет, то вскоре в вашей жизни возникали непредвиденные сложности. Все обставлялось очень тонко: вы почему-то никак не могли получить лицензию на свой бизнес, или вас постоянно останавливали за превышение скорости по дороге на работу, или ваши служащие вдруг начинали нервничать и увольнялись. Ничего конкретного — такие вещи в Ботсване не проходят, — но все же эффект от подобных действий всегда был ощутимым.

— О Господи, — вздохнула мма Рамотсве.

— Вот именно, — повторил мистер Дж. Л. Б. Матекони. — О Господи.

Глава 16

Отрезанные пальцы и змеи

В самом начале — в Габороне это означает тридцать лет назад — в городе почти не было фабрик. На самом деле в тот ветреный вечер, когда на стадионе был спущен британский флаг и протекторат Бечуаналенд прекратил свое существование, их не было ни одной. Тогда мма Рамотсве было восемь лет, она училась в государственной школе Мочуди и только смутно осознавала, что происходит нечто необыкновенное и наконец наступило то, что люди называли свободой. Однако на следующий день она не почувствовала никакой разницы и принялась размышлять над тем, что означает эта свобода. Теперь она, конечно, поняла, и ее сердце наполнялось гордостью, когда она думала о том, чего они достигли за эти короткие тридцать лет. Огромная территория, с которой англичане не знали, что делать, теперь превратилась в самое процветающее государство Африки. Люди могли с гордостью кричать: «Пула! Пула! Дождь! Дождь!»

Теперь Габороне не узнать. Когда мма Рамотсве впервые приехала сюда девочкой, вокруг Африканского центра торговли стояла горстка правительственных зданий и дом Серетсе Кхамы — таких больших и красивых зданий в Мочуди не было. Но все равно это был совсем маленький город, если сравнивать с фотографиями Йоханнесбурга или даже Булавайо. И фабрик там не было.