Мма Рамотсве прочла оставшуюся часть письма. На ее взгляд, она состояла из бессмысленного жаргона, которому адвокатов учат на юридическом факультете. Они невыносимы, эти люди; несколько лет они слушают лекции в Университете Ботсваны и после этого считают себя экспертами по всем вопросам. Что они знают о жизни? Они умеют только повторять, как попугаи, заученные фразы и не отступать, пока им не заплатят. Обычно они берут противника измором, хотя сами думают, что умением. Немногие из них смогли бы овладеть ее профессией, требующей проницательности и такта.

Мма Рамотсве просмотрела копию выписки из истории болезни. В ней говорилось ровно то, что сообщил адвокат. Дата была правильной, фирменный бланк производил впечатление подлинного, внизу стояла подпись врача. Имя было ей знакомо.

Мма Рамотсве подняла взгляд от бумаг. Гектор выжидающе смотрел на нее.

— Дело выглядит простым, — сказала она. — Он поранил палец, который потом воспалился. А что говорят ваши страховщики?

Гектор вздохнул.

— Они советуют мне заплатить. Говорят, что покроют мои убытки и в конечном счете это обойдется мне дешевле. Если нанять юристов, придется заплатить гораздо больше. Только они просили никому об этом не рассказывать, чтобы не подумали, что с них легко получить деньги.

— Может, вам лучше последовать их совету? — спросила мма Рамотсве. Она подумала, что отрицать несчастный случай бессмысленно. Человек, потерявший палец, имеет право на компенсацию, это ясно всем. И почему Гектор поднимает такой шум, если он даже не понесет убытков?

Гектор угадал ее мысли.

— Я не буду платить, — сказал он. — Не буду, и все. Почему я должен платить мошеннику? Если я заплачу ему, в следующий раз он обманет кого-нибудь другого. Я лучше отдам эти четыре тысячи пула тому, кто их заслуживает.

Он указал на дверь, ведущую в цех.

— Там у меня работает женщина, у которой десять детей. Да, ровно десять. И трудится она на совесть. Подумайте, что она могла бы сделать с четырьмя тысячами пула.

— Но она не потеряла палец, — перебила мма Рамотсве. — Быть может, ему нужны эти деньги, раз он не может работать так, как прежде.

— Ерунда! Этот человек — мошенник. Я не могу вывести его на чистую воду, потому что у меня нет доказательств. Но я знаю, это дурной человек. И остальные тоже его не любили. Мальчишка с дыркой в мозгах, тот, что заваривает чай, прекрасно это чувствовал. Он не носил ему чай. Он сказал, что этот человек — собака и ему не положено пить чай. Таких, как он, не обманешь.

— Но подозрения — это одно, а факты — совсем другое, — возразила мма Рамотсве. — Вы не можете заявить в Верховном суде в Лобаце, что с этим человеком что-то не в порядке. Судья поднимет вас на смех. Вот что делают судьи, когда им говорят подобные вещи. Они смеются.

Гектор молчал.

— Успокойтесь, — тихо сказала мма Рамотсве. — Последуйте совету страховой компании. Иначе вам придется заплатить гораздо больше четырех тысяч пула.

Гектор покачал головой.

— Я не стану платить за то, чего не делал, — пробормотал он сквозь зубы. — Я прошу вас узнать, что затеял этот человек. И если вы придете ко мне через неделю и скажете, что я ошибаюсь, я заплачу без звука. Договорились?

Мма Рамотсве кивнула.