Потом они долго сидели рядом, глядя в пропасть. Край солнца погружался в землю. С последним его лучом Золотинка нашарила подле себя плоский камень и, когда Юлий посмотрел, поцеловала этот камень мягким влажным поцелуем. Затем она положила его между собой и Юлием, чуточку подвинула еще, ближе к Юлию, кончиком пальца… Вздохнула протяжно, со слезами в горле…

Забывши страх перед пропастью, поднялась и ушла. Не оглянулась.

Когда стихли прыгающие шаги Золотинки, Юлий потянулся за камнем. Он тоже коснулся его губами, несколько раз поцеловал и, сильно размахнувшись, швырнул в пропасть.

Далекий стук посыпавшихся камней настиг Золотинку в пологой травянистой ложбине. Сердце захолонуло. Она остановилась в мучительном побуждении вернуться и услышала рядом, рукой подать:

— Черт! Что такое?

Из темной ложбины можно было разглядеть в виду светлого неба на взгорке несколько человек; они тоже прислушивались, недоумевая. Сначала Золотинка подумала, что это стража, посланная на поиски Юлия. Но люди эти явно таились… вместо того, чтобы громко взывать к княжичу.

Кто-то сказал:

— Здесь обрыв, рядом. Тут будет видно.

— Не разбегайся только. Свалишься — стану тебя ловить! — и грубый смешок. Звякнуло оружие, они двинулись.

Это были сечевики — речные разбойники, заполонившие среднее течение Белой. Сечевики, как слышала Золотинка, следовали за княжеским караваном десятками мелких судов и лодок — стая акул. Подбирают крохи и ждут случайного счастья.

Если дойдут до обрыва, то столкнутся с Юлием. Что Юлий разбился… в это невозможно было поверить — чтоб прыгнул в пропасть после того, как она ушла! Невозможно было поверить, чтобы Золотинка стояла здесь, а Юлий был мертв. Просто камень упал и все.

Сечевики замолкли и сейчас они тихо-тихо выйдут на Юлия, который не в том состоянии, что остерегаться лихих людей.

Слезы высохли на щеках. Золотинка ничего не боялась. Намеренно спокойным и ровным шагом, нисколько не скрываясь, они двинулась по ложбине, удаляясь от лестницы волотов.

Сечевики услышали и остановились на половине подъема. Теперь они, вероятно, ее увидели.

— Эй! — раздался странно неуверенный оклик. — Кто там?

Золотинка не изменила себе и продолжала идти. Призрачная поступь ее смущала удальцов.

Но вдруг подленьким подголоском вякнула стрела — сухо стукнулась в косогор. Золотинка и тогда не побежала, понимая, что не очень-то они и попадут — в скрадывающем расстояния сумраке.

В самом деле, сечевики стояли, утратив дыхание.

— Ты кто? Бес или человек, отвечай! — настиг ее окрик.

Понятно, Золотинка и не думала отвечать.

Тогда — лукавые мужицкие умы — они пошли на хитрость:

— Если бес, нам нет до тебя дела… отзовись.

Золотинка молчала, поневоле признаваясь, что человек. Она едва сдерживала желание бежать и понемногу поднималась к перевалу. Икры и бедра гудели еще от прежнего подъема — полверсты вверх, но Золотинка не замечала этого, неспешно попрыгивала через рытвины, слушая лишь то, что за спиной.

Противно взвизгнула рядом стрела, раздался внезапный топот — сечевики бросились в погоню. Больше уж нечего было тянуть — Золотинка пустилась испуганной ланью. Единым духом взлетела она на перевал и, легкая на ногу, помчалась вниз и вниз, выбирая темные травянистые ложбины. Увешенные воинственной сбруей, сечевики неистово громыхали и топали, они плохо поспевали за девушкой, но Золотинка не зарывалась и не летела во всю силу, опасаясь наскочить в темноте на яму.

А сечевики топали в полный мах, по-лошадиному, и отрывисто матерились на бегу, обещая такие напасти и беды, что лишь подстегивали беглянку.