— Повезло? О чем вы?

— Жить так долго. Продраться. Выпала долгая жизнь, — сказал Олби. — Преодолели все трудности. Богатые бедным хамят по той же причине. Ветераны новобранцам. И тэ дэ и тэ пэ. Сами знаете…

— Сколько вы им задолжали? Десять долларов, двадцать?.. — не выдержав, перебил Левенталь.

— Скорей сорок — пятьдесят. Честно вам сказать, я сам не знаю. Что-то я им подкидывал время от времени. Не знаю. Но меньше, чем они говорят, это уж точно.

— Они вам что — не сказали?

— Не помню.

— Да ладно вам!

Олби молчал.

— Но может, вы пойдете им заплатите хоть что-нибудь? Если сорок долларов, то такими деньгами я не располагаю, но хоть что-нибудь?..

— Нет уж, спасибо, там все провоняло. Извините, но эта миссис Пунт — не выношу такой неопрятности.

— О, но вы-то уж образцовый жилец.

— Не худший.

— Ах, простите, забыл, вы же аристократ. — Опять Левенталь коротко хохотнул.

Олби на него посмотрел просто, без тени упрека.

— Ну ладно, и где же вы ночевали?

— К счастью, погода была хорошая. Спал на улице. Под звездами. Мог бы в ночлежку пойти или в миссию. Если бы зарядили дожди, и пошел бы. Временно богомольцем бы заделался. Но погода была хорошая.

— Не понимаю, как вы могли довести до такого. Если вы мне правду рассказываете.

— Если бы я рассказал вам всю правду, вы бы, пожалуй, и не поверили, так что я отражаю только часть. Схематично. Да, наверно, нельзя было до этого допускать. На той неделе я говорил себе, что надо поскорей начать как-то действовать, но почему-то так и не собрался с духом, а тут Пунт меня и выпер, так что изволите видеть. — И вывернул ладонь, как бы представляясь. — При таком видочке ныряльщик жемчуга — единственная работа, на какую могу рассчитывать.

— Сколько вам денег жена оставила? — брякнул вдруг Левенталь.

Олби покраснел. Отрезал:

— А вам какое дело?

— Послушайте, но что-то вы могли с ними сделать, чем взять и профукать.

— Не Бог знает сколько, небольшая страховая сумма… — Он помялся, потом добавил: — Я что, обязан перед вами отчитываться?

— Нет, не обязаны. Но я тоже вам ничем не обязан.

Олби с этим не согласился, выразив свой протест исключительно пожатием плеч. Потом он долго разглядывал Левенталя.

— У меня имелись свои причины, — он сказал. — Я был в специфическом состоянии, я решил соскочить с этой карусели. Вот ваша жена, например, в отъезде. А если бы она погибла в аварии? Тогда вы и были бы вправе задавать мне такие вопросы.

— Идиот! — сказал Левенталь.

— Просто я говорю, что мы с вами в неравном положении. Подождем, пока будем в равном.

— Не дай Бог!

— Ну конечно. Никто не каркает. Но аварии случаются. Вы должны это понимать.

— Послушайте, — сказал Левенталь. — Вам уже сказано. Я ничего вам не должен. Но несколько баксов я вам подкину. Идите в свою меблирашку или в гостиницу.

— Я не могу вернуться. Это невозможно. Я не могу звонить Пунтам в дверь посреди ночи. И у них там кто-то еще завелся. Потому меня и вытурили. И в какой гостинице меня примут? В таком виде? Налегке? Или вы мне ночлежку рекомендуете?

— Ладно, — сказал Левенталь. — Зачем играть в прятки? Я вижу, вы решили сегодня ночевать у меня.