— Вечный, — позвал полковник.

— Где? — шепотом отозвался тот.

— Не юродствуй, мышонок. Ты понимаешь, что если ничего нам не скажешь, тебя убьют?

Вечный приоткрыл один глаз и попытался улыбнуться.

— Я видел… ваши лица… плюс запомнил место… сами показали, ваше… благородие.

— И что?

— Вы знали с самого начала… что меня убьете… и я знал…

— Если знал, зачем позволил себя мучить? — изумился полковник. — Наплел бы с три короба, мы ж все равно проверить не смогли бы.

— Я вам… правду говорил… и плюс к тому…

— Что — плюс?

— Пожить чуть-чуть… хотелось…

Полковник Лебедев встал. Капитан тоже встал.

— Тебе есть еще что сказать, Вечный? Хоть что-нибудь?

Пленник закрыл глаз.

Полковник недолго подождал и распорядился:

— Унесите и закопайте.

— Живьем? — деловито уточнил бритоголовый «пиджак».

— Мы что, звери? Сначала кончите, само собой. На свежем воздухе. «Точку» мне не загадьте.

Он пошел к дверце в воротах.

— Я! — вызвался капитан Серов. — Я кончу!

В глазах офицера вновь разгорелось пламя. Шляпа по-прежнему лежала на верстаке.

— Ну, развлекись, если хочешь. Сними стресс…

Через несколько минут минивэн начальника исчез в ночи.

Темные фигуры вытащили тело из гаражных ворот и поволокли его прочь от станции, освещая себе путь фонариками.

Потом со стороны леса раздались три характерных хлопка. Похоже, «макарыч» бьет, определил бы знаток. К счастью, никого поблизости не оказалось: ни знатоков, ни дилетантов.

Потом в землю вонзились лопаты… потом фонарики тронулись в обратный путь… и наконец — все стоявшие возле «точки» машины разъехались…

Место погребения не нашли. Да и мудрено это — ни холмика, ни крестика; разве что бродячие собаки раскопали бы.

Не раскопали.

А душа мученика вернулась домой, в больничные корпуса «кащенки», — влилась в многотысячную семью призраков, обитавших в этом странном месте. Душа мученика впервые была действительно свободна…

Среда, поздний вечер. ЭКСТРЕМАЛЬНЫЙ СЕКС

В дверь заколотили, когда Лютик, оторвавшись на минуту от полураздетого женского тела, занялся собой.

Собственно, он в темпе приспускал штаны. Лифчик с Марины он снимать не стал, — точно так же, как не собирался снимать с себя тельняшку. Зачем тратить время на бессмыслицу? Любят другими частями тела, он знал это точно — как настоящий механик. Ведь любовь — чисто механический процесс: работа силы трения. Если б ему сказали, что есть чудаки, которые любят головой, он долго и потрясенно пытался бы вообразить себе это чудовищное извращение.

Итак, Марина лежала почти полностью раздетая (в одном лифчике); Лютик, приподнявшись над ней, сражался со своими спортивными штанами, действуя одной рукой. Штаны трогательно пузырились в коленях, но настоящей любви это помешать не могло. Именно тогда Зойка и обнаружила, что ее не пускают в сарай. Парочка заперлась! Для чего? Что за идиотский вопрос!

— Кобель! — завыла она. — И ты, сука! Убью!

Дверь содрогнулась.

— Куда? — схватил Лютик Марину. — Лежи!

— Так ведь…

— Да пусть! Даже интереснее!

Его стеклянные глаза на секунду прояснились, и в них полыхнул нехороший огонь.

— Этот… как его… экскрементальный секс, во!

Марина захохотала. В дверь били чем-то тяжелым.

— Слушай, я так не могу… — сказала она.