— Ты, главное, кричи громче, когда кайф словишь. Пусть слышит, бестия… Словишь, словишь, гарантирую… у меня все бабы ловят…

— Это неприлично.

— Черт, да помоги же мне их снять!

Тренировки у мужика застряли. Наверное, за что-то зацепились. Марина совсем зашлась смехом.

Настала тишина. Неужели Зойка смирилась? Да никогда! Пауза длилась не больше минуты — от удара, потрясшего дверь, заходил ходуном уже весь сарай. Это был УДАР. Странно загремело железом.

— Тележкой бьет, — озабоченно сказал Лютик. Он принялся возвращать штаны на место. — Сейчас, погодь… все будет путем…

Новый удар! Лопата, державшая дверь, отлетела метра на два. Зойка с победным воплем ворвалась в павшую крепость и ринулась к топчану, подхватив инструмент по пути. Она атаковала с марша, приложив Лютика лопатой по спине. Совковая, между прочим, этак и убить недолго.

Лютик, впрочем, выжил. Отпустив Марину, он угрожающе поднялся.

— Ты чего? Сука… по хребту, падла…

И тут же получил тычок в грудь, от которого упал, споткнувшись об угол топчана.

Он не успокоился:

— Ну, я сейчас…

Его грузная фигура медленно восставала над столом — чтобы получить удар совком уже наотмашь. Только тогда Лютик окончательно скопытился и затих где-то в углу.

Марина, пока шла эта короткая битва, скатилась с чужого ложа, торопясь одеться. Вытащила трусы из брюк… Нет, не успеть. Обувь, хотя бы обувь!..

Сапоги она надела. А темпераментная южанка, покончив с сожителем, уже бросилась на его полюбовницу.

— Ну, ты и паскудина!

Марина вскочила, плюнув на одежду. Зойка отбросила лопату и попыталась вцепиться сопернице в лицо. Марина перехватила ее руки.

— Слушай, я не при чем!

— Да я те за него… Я рожу твою поганую…

Опять приходилось драться за свою жизнь. И опять — в момент, когда совершенно этого не ждешь. И опять она ни в чем не виновата. Когда же это кончится?.. Странная была драка — детская возня да и только. Женщины обычно не бьют и не совершают бросков (если специально не обучены) — стараются оцарапать, ткнуть куда-нибудь, укусить в конце концов. Ничего этого не было. Соперницы крутились по сараю, отпихивая друг друга, пыхтя и меряясь взглядами. Одна — голая, но в лифчике; вторая — в уличной одежде, включая ватник. Пьеса абсурда… Наконец Зойке удалось вывернуть свои руки — так, что Марина, не удержав равновесия, упала на стул. Зойка, ни мгновения не медля, с неожиданной силой и сноровкой затолкала этот стул вместе с Мариной в нишу между стеллажом и холодильником — и задвинула ее там массивным обеденным столом.

На пол посыпалась еда и посуда. Банка с косорыловкой тоже чуть было не опрокинулась, но победительница схватила ее — и любовно поставила на место.

Борьба закончилась.

Зойка сняла с гвоздика кухонный тесак и нашла Марину взглядом. Плохой это был взгляд, примеривающийся. И огроме́нный нож в ее руке хмельно плясал, готовый к употреблению.

— Сейчас вам… трибунал будет!

Однако вид у Марины был настолько затравленный, настолько несчастный, что сердце южанки смягчилось. Зойка была их тех женщин, которые вспыльчивы и готовы на все… особенно по пьяни… но при этом отходчивы — когда чуть протрезвеют.

Она села на топчан, держа нож на виду у гостьи. Вдруг заглянула под стол и спросила:

— Так какого размера у тебя колеса?

Козел Эдик насмешливо блеял по ту сторону двери…

Зойка утерла подолом кровь с лица Лютика. Взяв за волосы, изучающее посмотрела на него.

— Ну что, наигрался? Котик мой…

Голова Лютика бессильно упала на грудь.

— Ну, отдохни, отдохни…

Пока хозяйка занималась своим мужиком, она милостиво разрешила Марине одеться.