Ввести бы новую олимпийскую дисциплину — бег по садоводству! Покруче любого бега с барьерами, включая тот, что с ямой, заполненной водой (слабо — ручей вместо ямы?).

Уже оторвавшись от Берии, беглецы явственно услышали возобновление стрельбы. Похоже, кто-то атаковал самого бандита… маньяк сказал Марине, мол, чувствую много людей с оружием, мол, этого придурка в кепке ранили и схватили, но на самом деле все ищут меня… Мог он такое почувствовать? Кто ж его разберет, этого паранормального…

— Я ничего не понимаю, — подал он голос, — Что это за люди были — там, на участке?

— Убийцы, — кратко ответила Марина.

— Чего они хотели?

— По вам стреляли, а вы не поняли…

— Почему вы меня заперли?

— Это все потом.

— А теперь, значит, спасаете?

— И тогда спасала.

— И что мы теперь будем делать? Дом сгорел, я опять лишен последнего. Почему? Зачем вы меня заперли?

У Марины не было ответов. Он продолжал:

— И главное. Я… я убил человека.

Он подпер голову локтем и с тоской посмотрел на Марину.

Вдали цвело такое многообразие звуков, которого вчера в этих местах не было и не могло быть. Кто-то где-то перекрикивался; шумели моторы — мотоциклы, мопеды, автомобили… и стреляли, повсюду стреляли — чаще одиночными, но иногда очередями.

— Не думай сейчас об этом… Пошли, они еще близко. Надо уходить.

— Постойте… — резко сказал он. — Они — это ведь и вы. Вы же из милиции.

— Нет.

— Да что нет — бандиты ясно сказали…

В глазах у него сверкнуло. Он понял, наконец понял — какой дикий заговор был сплетен вокруг него! На языке медицины это называется бредовым озарением…

— Мне надо было оставаться с теми, кто на вас напал. Они хотели меня кому-то отдать… кто-то меня ищет, кроме милиции… С ними бы я — договорился. Это они — моя компания. А с вами я не договорюсь никогда…

Он вынул нож.

Марина вскочила, собираясь бежать. Он сжал её руку с неожиданной силой.

— Это была только иллюзия — все эти стихи… ваши глаза… Как я не учуял вашу породу? Вы — мои судьи и мои палачи — я же сам вас придумал… Я видел ваш страх и придумал вам оправдания… Я придумал вашу симпатию и ваше желание мне помочь…

Марина дернула руку, пытаясь вырваться.

— Сидите тихо или я убью вас, — без выражения предупредил он. — Прямо сейчас. И вы станете неизбежной жертвой.

Сумасшедшая ярость вдруг охватила ее.

— Убью, убью! — прошипела она. — Заладил! Ты можешь просто послушать или умеешь только языком молоть? Если хочешь знать, меня вчера и сегодня могли убить раз десять… не могли, а должны были! Что меня спасало — до сих пор не понимаю! И все ради тебя, ч-чудака в перьях… А ментов, к твоему сведению, драться учат! Даже баб. Позволила бы я этим уродам так со мной обращаться? Да сразу бы отобрала у Берии пушку — он только и делал, что подставлялся…

Маньяк выслушал с таким выражением лица, словно прислушивался к чему-то еще — к чему-то, чего она не слышит. Очень странное впечатление.

— «Чудака»… По-моему, вы хотели употребить другое слово, — сказал он серьезно.

— Кто из нас знаток словесности? А я — простая журналистка. Вот мое удостоверение, убедись, — свободной рукой она вытряхнула сумочку прямо на землю. — Смотри! — нашла, сунула корочку ему под нос.

Среди прочего выпала и папка с документами, развалившись при падении. Фотографии, ксерокопии — все наружу… Маньяк смотрел на это богатство, как завороженный.