Изменить размер шрифта - +
У обочины притормозило такси, но Джек продолжал идти, уверенный, что автомобиль остановился не из‑за него.

– Машина заглохла? – окликнул его водитель такси.

Джек оглянулся. На дороге больше никого не было.

– Просто гуляю.

– Не очень‑то располагающая погода для прогулок, – заметил водитель.

Джек недоуменно посмотрел на него. Хватило бы пальцев одной руки, чтобы пересчитать ничего не значащие разговоры, что он вел за последний год. Легче и лучше держаться особняком.

– Куда направляешься?

Правда заключалась в том, что Джек и сам этого не знал. Существовала масса вопросов, большей частью прозаических, ответы на которые он еще не продумал. Чем он будет зарабатывать на жизнь? На дорогу? Где будет жить? В Лойал, штат Нью‑Хэмпшир, он возвращаться не хотел – даже для того, чтобы просто забрать свои вещи. Зачем цепляться за прошлую жизнь, зачем вспоминать, кем ты был раньше?

Водитель такси нахмурился.

– Послушай, приятель, – сказал он, – полезай‑ка в машину.

Джек кивнул и застыл в ожидании. Но зуммера не раздалось и замок не щелкнул. Потом он вспомнил, что в этом мире никто не станет отпирать дверь, чтобы он мог войти или сесть.

 

Часть I

 

Идут на горку Джек и Джилл,

Несут в руках ведерки.

Свалился Джек и лоб разбил,

А Джилл слетела с горки.

 

Заплакал Джек, а тетка Доб,

Склонившись над беднягой,

Спешит ему заклеить лоб

Коричневой бумагой.

 

Разве недостаточно того, что я признался публично?

Суровое испытание

 

Март 2000 года

Сейлем‑Фоллз,

Нью‑Хэмпшир

 

Второй худший день в жизни Эдди Пибоди случился тогда, когда одновременно сломались и холодильник, и посудомоечная машина, как будто эти два агрегата были давними любовниками, не представлявшими себе жизни друг без друга. Для любого человека это суровое испытание, но учитывая, что Эдди являлась владелицей закусочной «Приятного аппетита!», поломка превращалась в катастрофу невиданных масштабов. Эдди стояла, прижав руки к металлической дверце большого холодильника, как будто могла одной силой веры заставить его мотор работать.

Решение, что важнее – здоровье или потеря потенциального дохода, далось непросто. Десять килограммов сухого льда – все, что могла предложить аптека, – роли не сыграли бы. Через несколько часов Эдди придется вылить подливку и куриный суп и выбросить тушеное мясо, приготовленное только сегодня утром.

– Похоже, – сказала она после некоторого размышления, – мне придется слепить снеговика.

– Сейчас? – удивилась Делайла, повар. Скрестив на груди сильные, как у кузнеца, руки, она нахмурилась. – Знаешь, Эдди, я никогда не слушала, как вокруг болтают, что ты немного чокнутая, но…

– Засуну его в холодильник. Может быть, еда не успеет испортиться, пока придет мастер.

– Снеговик растает, – возразила Делайла, но Эдди видела, что она обдумывает ее идею.

– Тогда мы вытрем воду и слепим нового.

– Надеюсь, посетителей ты не будешь в это вовлекать?

– Буду, – ответила Эдди. – Попрошу их нам помочь. Принесешь сапожки для Хло?

В десять утра в закусочной было малолюдно. Из шести столиков заняты были всего два: за одним сидела мама с малышкой, за которым какой‑то мужчина делового вида смахивал с ноутбука крошки кекса. За стойкой ссутулились двое пожилых завсегдатаев, Стюарт и Уоллес. Они пили кофе и обсуждали последние местные новости, вычитанные в газете.

– Дамы и господа! – объявила Эдди. – Мы рады вам сообщить, что в нашем заведении начинается зимний карнавал.

Быстрый переход