Описание всевозможных приключений, происходивших за счет гравитации, заинтриговало его, и он бросился на палубу. Заглянул за левый борт – и действительно, будто припаянная одним краем к яхте, торчала тарелка. К правому борту таким же образом прилепилась книга. Постепенно содержание записок вошло в его сознание, и ему стало казаться, что все это он пережил сам лично. Пожалуй, он уже заглядывал через борт, чтобы посмотреть на книгу. И женщина, что стояла сейчас возле релинга на своих высоченных каблуках и в нелепом вечернем платье, завладела его чувствами отнюдь не час назад.

– Извините, скажите… – начала было женщина, и по ее просящему тону он понял, что теперь она уже не будет устраивать ему скандалов, и обратился к ней:

– Посмотрите-ка туда! Только осторожно, не упадите! Видите что-нибудь?

Она послушно склонилась над бортом и ответила без какого-либо удивления в голосе:

– Книгу.

– Значит, книгу?

– Думаю, что это ваша книга.

– Конечно, моя, если на моей яхте. Но как она туда попала?

– Не знаю. Простите, у вас тут есть туалет?

– На левом борту за каютой, – буркнул он, раздосадованный ее глупостью. Разве можно так реагировать на столь необычное явление?

Он вытащил из резиновой лодки мачту, чтобы с ее помощью отодрать или же вытащить книгу, и краешком глаза наблюдал, какой смешной, напоминающей походку гейши, поступью женщина двинулась в туалет в длинном и узком в шагу платье.

Книга легко отделилась от борта, но тотчас прильнула к нему снова, словно притянутая магнитом. Да, и это все было зафиксировано в записках! Однако сделать что-либо при помощи мачты было трудно, и он стал искать «морскую кошку». (Позже он вспомнит, что вытащил ее очень уверенным движением из лодки, а это было свидетельством того, что перед этим он сам положил ее туда.) Один из крючков «кошки» быстро подцепил матерчатый переплет книги, и вскоре она шлепнулась на палубу. Книга была хорошо переплетена, с эффектной обложкой. Но он не торопился поднимать ее, поскольку еще издали углядел на обложке свое имя, выведенное над заглавием яркими кричащими буквами.

Когда его спутница наконец возвратилась, смущенная и поникшая (из-за чего так ломаться, каждый человек ходит в туалет), он протянул ей книгу, пробормотав:

– Только что вы сказали, что она моя.

– Я читала ее, – произнесла женщина, но книгу не взяла.

– Как это читали, если я в жизни не писал ничего подобного! – закричал он, и женщина, встретившись с его свирепым взглядом, стала отходить назад, приговаривая:

– Умоляю вас! Умоляю!

– Чего меня умолять! Лучше скажите наконец, почему вы здесь?

Она отступила еще на несколько шагов назад и испуганно смотрела на него. Застывший в ее глазах страх заставлял его сдерживать себя.

– Простите, но я скоро совсем свихнусь! Творятся такие вещи…

– Да, и я ничего не понимаю, – поспешила согласиться она. – Извините, а вы не знаете, где мои вещи?

Вопрос показался ему настолько неуместным, что он еле сдержался, чтобы не заорать снова.

– Наверняка там же, где и мои. Идите на палубу, ведь я сказал вам быть там.

И бросился в туалет, поскольку, проснувшись час назад именно с целью сходить в туалет, он, обескураженный происходящим, напрочь забыл, зачем вставал.

В туалете его тоже поджидала неожиданность. Полочка перед зеркалом была прямо-таки заставлена – шикарное мыло, шампунь, импортная щетка для волос, кремы. Рядом с полотенцем висел красивый женский халат в бледно-зеленую и лиловую крапинки.