Это явление, что так завораживало физиков, он умел довольно впечатляюще объяснять студентам, но оно существовало только как математическая абстракция в мире микрочастиц. И вот, вроде как проглянуло. В его сознании, подобно вихрю, проносились события вчерашнего дня, все неизвестно откуда взявшиеся приключения, которые, возможно, были плодом его снов. После того как еще раз, более спокойно, пролистал книгу, автором которой значился, он поймал себя на том, что хотел когда-то написать такую книгу. Наткнулся также и на знакомые формулировки. А под конец, как абсурдное воспоминание, в памяти возник Дом отдыха ученых, комната, пишущая машинка и пляшущие по клавиатуре пальцы, силившиеся перенести на бумагу его преклонение перед природой.

«Прежде всего ищи эмоционального единения с природой, – напутствовал он в предисловии воображаемого молодого читателя, для которого, собственно, и писал книгу. – Сломи свое мышление, мышление прагматичного человека! Именно то, что покажется тебе парадоксом, может оказаться законом ее логики. Поэтому терпеливо вслушивайся в ее язык, не будь жесток к ней, люби ее, и она отплатит тебе любовью…» Советы, которые сейчас казались ему глупыми из-за назидательного тона, однако назавтра он снова готов был давать их студентам.

Изумленный шепот женщины в шезлонге вернул его к реальности.

– Похоже, я писала. Но совершенно ничего не помню!

– Вот видите, Альфа! Так что напрасно вы обвиняли меня.

– Но почему вы меня так называете? Действительно, почему?

– Не знаю. Может, я назвал вас началом чего-то, началом всего этого, – повел он рукой, следя за тем, как бы не расплескать содержимое бокала.

– Что за дурацкая шутка этот брачный протокол!

– Давайте не будем торопиться с определениями. Кто-то тут разыгрывает с нами более жестокие шутки.

– Но ведь я замужем! Ничего, ничего не понимаю!

– A y меня, знаете ли, такое ощущение, что все это правда и что я когда-то любил вас очень-очень.

– Я умоляю вас! – воскликнула она, и необыкновенно крупные слезы буквально хлынули из ее глаз.

– Альфа, – снова назвал он ее этим именем, которое так и просилось на язык. – Мне тоже хочется плакать. Давайте держать себя в руках и трезво смотреть на вещи…

Рекомендовал ей трезвость, а сам подлил себе виски. Наверняка напьется, да ему этого и хотелось.

– Простите, – всхлипнула она. – У меня в голове настоящая каша. – Затем вытерла глаза рукавом водолазки, шмыгнула носом и по-детски упрекнула его: – А вам все весело!

– А почему нет? Красивая женщина, уютно, впереди интересная работа…

Он договорил фразу, а уже в следующее мгновение что-то внутри подсказало ему, что нечто подобное он говорил кому-то совсем недавно.

– Прекратите пить и сделайте наконец что-нибудь! – приказала она, и он понял, что дама умеет не только краснеть, но и гневаться.

– Сделайте вы! А я буду смотреть на вас и пить.

Он ощущал себя молодым, сильным, нетерпеливым, готовым взяться за любое дело, но алкоголь расставлял все в ином порядке – ясном, однако обманчивом, и тем не менее привлекал его, так же как и бело-розовое видение в шезлонге.

– Не надо так, ведь я знаю вас другим!

– Конечно, если видели меня и на кафедре, и в других видах, – засмеялся он.

– Только не воображайте себе черт знает что! Я замужем.