— Поразительно, — выдавил мальчик.

— Так это все правда, — выдохнул долговязый.

Иван не понял, про какую именно правду он говорит — про вымышленный материк со странными законами, путешествие через Море Скорби или его связь с каким-то вымышленным Гордом — но благоразумно промолчал. Поохав и повосторгавшись, присутствующие замолчали, и снова заговорил лорд.

— Я понимаю, что вы сын лорда и когда-нибудь займете место своего отца, поэтому прошу вас не обижаться, если мое предложение покажется вам бестактным, — Лена после вопрошающего взгляда перевела «бестактным». — Но все же не могу не предложить. Я бы хотел, чтобы вы и ваша сестра на некоторое время остались при мне, — мальчик обернулся на долговязого, и тот кивнул, — скажем, на две полных луны. После этого вы получите вознаграждение и будете вольны распоряжаться своей дальнейшей судьбой. Если захотите, останетесь на службе, нет — я не стану препятствовать вам.

— Испытательный срок, — подумал вслух Иван.

— Что? — не понял лорд.

— Какой еще испытательный срок? — повернулась к нему Лена. — Я это перевести не смогу.

— Так и не переводи, — ответил ей Иван.

— Если вам нужно время подумать, — смутился лорд разговору на неизвестном языке.

— Нам не нужно время, — ответил ему психокинетик, — только ответьте на один вопрос милорд: зачем мы вам?

— Людям всегда свойственно желание прикоснуться к чуду, — ответил Эдвар, и Иван понял, что это не его слова. Возможно, матери или этого долговязого типа, скорее, даже последнее, но никак не четырнадцати-пятнадцатилетнего парнишки. Что ж, хочет играть, так, пожалуйста.

Больше всего Иван не любил, что называется, играть вслепую. Уж извините, сказали А, говорите Б. Если люди вели себя по-другому, то все гораздо легко устраивалось. На нет, как говорится, и суда нет.

— Мы отказываемся, — спокойный голос Ивана пронесся по залу, подобно тайфуну, заставляя все безжизненно замереть после своей кровавой работы. Даже Лена с отвисшей челюстью недоуменно смотрела на подельника, потому что накануне, составляя свой бизнес-план существования в этом непонятном мире, договаривались они совершенно о другом.

Долговязый стоял с перекошенным от гнева лицом, силясь что-то сказать, но мальчик, будто почувствовавший его настроение, повелительно, именно повелительно, как настоящий взрослый мужчина, поднял руку.

— Я сдержу слово, хоть выходит и против моей воли. Вы вольны идти, куда вам вздумается.

— Ваша светлость, я хотел еще спросить, где человек, который спас мне жизнь? Его фамилия Лейтли.

— Сир Иллиан отбыл с одним очень важным поручением, — сухо ответил Эдвар. Видимо, отказ сына бога войны его действительно обидел. — Если у вас больше нечего мне предложить, боюсь, что наш разговор окончен.

Иван и Лена поклонились, на сей раз все прошло без дурацких книксенов, и пошли к выходу.

— Ну и дурак ты, Иван Батькович, — шипя, произнесла подруга по несчастью, лишь только они вышли на свежий воздух. Стражники их больше не сопровождали, видимо, лорд решил, что безопасность чужаков теперь не его забота.

— Чего это еще?

— Чуть не замочили нас из-за тебя.

— Не понял.

— Не понял он, — прыскала ядом Лена, как змея, на которую наступили. — Там наверху несколько балок было. Освещение никакое, почти не видно ничего. Но по углам лучники сидели.

— Да ладно?

— Прохладно, — проявила свои поэтические способности квик.