Пара секунд понадобилась Соловью, чтобы вспомнить, что Райдмол — это его новое имя, а мастером этот увалень назвал его из-за того, что соглядатай представился искусным гравировщиком по кости. Профессией диковинной и в этих местах почти ненужной, что для мастера Райдмола было как нельзя лучше. Здесь он уже почти неделю ожидал своих учеников, чтобы отправиться в далекую Санору. Соловей даже таскал с собой два больших кабаньих клыка, с искусно расписанными на них историями охоты на этих животных. На самом деле «клыки» были слеплены из белой глины и тщательно отполированы, поэтому Соловей и старался не давать их в руки.

— Добрейшего дня, Броди. Как там торговля рыбой?

— Всю уже продал, мастер Райдмол, а новой не привезли. Странно, но мой человек задерживается на два дня. Может, конечно, корабль не пришел, но если так пойдет, то придется самому в конце недели ехать на побережье, чтобы задать взбучку этим лоботрясам. А ваших учеников все не видать?

— Куда уж там? — развел руками Соловей. — Да я и сам виноват, мы не оговорили точных сроков. Сказали, с первыми снегом.

— Молите Трех Богов, чтобы он пошел завтра, — засмеялся Броди и отправился дальше.

Увалень ушел, оставив Соловья в невеселых думах. Он почему-то вспомнил, что последние несколько дней со стороны побережья не прошло ни одного каравана, да что там говорить, не проехало даже телеги. Еще и его доносчик из Утеса Гроз не явился уже два раза на назначенную встречу, чего раньше не было. Хотя Соловей и находился внешне в благодушном настроении, улыбался и здоровался с проходящими, оставаясь чудаковатым и дружелюбным мастером Райдмолом, на душе у шпиона заскребли кошки.

Поразмышляв о сложившейся ситуации еще около получаса, Ренди откопал за домом капитанские доспехи Энтов, купленные у одного из далейских разбойников и предусмотрительно спрятанные до лучших времен. Когда Соловей приобрел обмундирование, кольчуга была залатана, а несколько колец почернели от свернувшейся крови. Шпион не стал допытываться, где душегуб добыл доспех, как и не поинтересовался, что стало с их предыдущим обладателем. Ренди никогда не задавал глупые вопросы.

Новоиспеченный капитан энтийской стражи Гойро Алит, а бумаги у Соловья были именно на это имя, оседлал лошадь и направился по тракту к побережью. Проехав первую пустую деревню, Соловей понял, что дело принимает совсем дурной оборот и, съехав с тракта, спешился и далее двигался через лес и чащи, стараясь не оставаться подолгу на открытой местности. Эти земли он знал не очень хорошо, поэтому не хотел отходить далеко от главной дороги. Лишь к концу дня Ренди заметил несколько фигур на тракте, перегородивших дорогу. Соловей подумал сначала, что это разбойники, но, оставив лошадь в лесу и подобравшись поближе, облегченно выдохнул — энтийская стража.

Молодцов было четверо: трое здоровяков и один поменьше, с такой же невнушительной комплекцией, как у вымышленного Гойро Алита. Соловей приосанился, как подобает человеку его ранга, и, не таясь, пошел к стражникам. Те довольно быстро заметили приближающегося капитана. То, что это именно капитан, заметить было нетрудно по серебряным шпорам и наплечникам. Только вот должного уважения энтийцы совсем не оказали.

Едва Соловей оказался шагах в пяти от них, двое стражников подскочили к нему и настойчиво взяли под руки. Лжекапитан попробовал вырваться, но безрезультатно. Даже теперь Ренди еще думал, что ситуация под контролем, а стражники попались слишком бдительные. Вот сейчас они проверят его документы и….

— Клахоу нат арои, — сказал самый маленький из «энтийцев», говорящий на северном наречии, причем не на всеобщем северном, а каком-то внутреплеменном, и Соловья опустили на колени. — Кто ты есть?

— Я капитан стражи его сиятельства лорда Норника Энта, направляюсь к своему господину.