-  Какого?

    -  «Информатика и информатроника». В позапрошлом году. С вот такой улыбищей. На обложке.

    -  Нет. Не видел этого журнала.

    -  Оно и понятно.

    -  Почему?

    -  Специалисты никогда не ходят на голо.

    -  Дурной тон?

    -  Что-то вроде. Раздражает.

    -  Раздражает… Тони, сколько времени?

    -  Без пяти три, - сказал Тони. Голос его был усталый. Кристальдовец спал, привалившись к стене. Или был в обмороке.

    -  Скоро до нас доберутся, - сказал Андрис.

    -  Да, - сказала девушка.

    -  Вы тут постоянно работаете?

    -  Да это не работа. Хотя - платят же… Иногда, вечерами. У них приличная арматура. Была. Ну да ничего, купят еще. Подождите, где-то же должна быть моя маска? - она приподнялась и стала осматриваться.

    Андрис подал ей маску и перчатки. На маске изнутри было множество желтых блестящих точек. Расположенные неравномерно, они образовывали портрет странного, искаженного не то болью, не то гневом, лица. Подобные микросенсорные маски, снимающие биотоки с мимических мышц и активных точек лица, Андрис видел и раньше - ими пользовались операторы систем противоракетной обороны. Но датчиков на тех масках было гораздо меньше.

    -  Сколько же здесь контактов? - спросил он.

    -  Восемьсот пятнадцать. И по сто пятьдесят в перчатках.

    -  Богато, - сказал Андрис. - А, извините, где вы вообще работаете?

    -  В институте биофизики.

    -  У… э-э… Радулеску?

    -  В какой-то мере. А что?

    -  Просто так.

    -  Забавно - когда говорят о нашем институте, обязательно вспоминают дедушку. Он что, так широко известен?

    -  Выходит, так.

    -  Жалко. Получается, что вы судите о нас по одному диноцефалу.

    -  Диноцефалу?

    -  Были такие - еще до ящеров.

    -  Я вообще о вас не сужу. Я про вас ничего не знаю, как я могу судить?

    -  Про Радулеску же вы откуда-то знаете?

    -  Про Радулеску я тоже ничего не знаю. Фамилию только слышал, и все.

    Далекие, приглушенные толщей бетона завывания бура прекратились, потом грохнуло - упало что-то тяжелое.

    -  Ну, вот, - сказал Андрис. - Можно и выходить.

    Декан был моложав и делал вид, что куда-то спешит. Андрис же, наоборот, тянул резину и страшно жалел, что старик Ломброзо сейчас не здесь: декан являл собой тип рафинированного жулика. Такой просто не мог не брать. Рука Андриса непроизвольно тянулась к бумажнику. Наконец, сошлись на том, что деканат пока не будет давать ход делу - по крайней мере, до окончания следствия. Намек Андриса на то, что в случае благоприятного исхода благодарность родственников обормота Тони будет безмерной, декан воспринял очень сдержанно. То ли намек был недостаточно прозрачен, то ли представления декана о безмерности расходились с общепринятыми.

    -  Ну, вот, - сказал Андрис обормоту Тони, который дремал на скамейке в сквере. - Можешь идти на лекции. Пока что я тебя отстоял. А то, может, еще и в полицию сбегаю - пусть дело прекращают?

    -  И так прекратят, - сказал Тони.