Главный секьюрити дамского клуба мне не понравился — был суетлив и мелок. В таких случаях говорят: человек не в своей тарелке. Интересно, что случилось за часы моего отсутствия в столичном граде? Не сыграла ли в ящик мадам Шокина, находящаяся в бетонном мешке? О чем я и спрашиваю. Господин Королев натужно смеется: нашли и освободили истеричку; визжала, как североамериканский опоссум, на которого наступил бутсой зазевавшийся турист из России.

— Тогда в чем дело, Анатолий Анатольевич? — удивляюсь. — Что-то новое по хакеру?

— Пока ничего не нашли. Загадка, понимаешь, природы.

— Тогда остается, — делаю вывод, — Ахмед.

И не ошибаюсь. Выслушав невнятные объяснения господина Королева, понимаю: возникла принципиально новая ситуация по текущей проблеме. Некая сила выступила посредником между нами и кавказской ОПГ — выступила со следующим предложением: нам выдается убийца (живым или мертвым) капитана милиции Лаховой, а мы более не предъявляем притязаний к вору в законе.

— Плохой расклад, — говорю я. — Забыли нашего Веньку Мамина и журналистку. Как понимаю: резали их «ахмедовцы»? За что и почему?

— Какая теперь разница, Дмитрий, — нервничает АА, признаваясь, что ситуация начинает выходить из-под контроля. — Война нам не нужна.

— Нам? — не понимаю. — Кому это нам? Дамскому клубу?

— И дамскому клубу тоже, — со значением проговаривает главный секьюрити.

— И кто это наехал, как танк? — усмехаюсь. — Анатолий Анатольевич, я вас не узнаю?

— Прекрати, — морщится. — Есть добрый совет.

— Не старых ли приятелей, — предполагаю, — из «Арийса».

— Дима, остановись, — поднимает руку АА. — Это добрый совет. И даже не мой.

— Чей?

И не получаю ответа на свой вопрос. Такое порой случается в нашей жизни: задал вопрос и не получил ответа. Когда не отвечают на твои вопросы, значит, на то есть свои причины. Какие? Это уже другой вопрос. По-моему, ещё в утробе матери мы начинаем задавать себе вечные вопросы: «что делать?» и «кто виноват?». Вырастая до философского состояния тупоумного идиотизма, мы продолжаем пытать уже других все теми же вопросами. Умирая, спрашивает даже ЕГО. И тоже не получаем ответа. Поэтому ничего удивительного в том, что я не получил ответ на свой вопрос:

— Чьему доброму совету должен следовать?

Надо отдать должное господину Королеву — он был честен передо мной, как когда-то юный и восторженный пионер был честен перед лицом своих товарищей. Более того, я был ему, секьюрити, благодарен: не терял зря времени и темпа. Когда обстоятельства сильнее человека, к этому надо относиться с пониманием.

Все просто: начались тектонические подвижки, неприметные глазу. Система начинает защищать свои жизненные интересы. Если представить её спрутом, то мною задето лишь второстепенное щупальце и тем не менее… следует добрый совет и деловое предложение.

И я бы, возможно, согласился, почему бы не и нет, когда тебе желают добра, но с одним условием — пусть они вернут к жизни мою любимую женщину. Как? Это не мои проблемы. Пусть повернут время вспять, как реки. И я, взяв трубку поющего телефончика, услышу не об указах, подписываемые овощным папой, а голос любимой:

— Привет, жиголенок. Как дела?

Жаль, что подобная история невозможна. Правда, предлагают обмен: жизнь убийцы Александры на мировое соглашение. Однако зачем мне жизнь обдолбанной падали, которую кинут на жертвенник невидимой войны. Система не выдает настоящих исполнителей — они на вес золота.