Джиповые коробки и тех, кто находился рядом с ними, атаковали бойцы, похожие на инопланетян. Во всяком случае, такое возникало впечатление от суперсовременной боевой выкладки и шлемов, полностью защищающих головы. Потом догадался — действует группа «А».

И от этого понимания у меня случается сбой. Впрочем, он и должен был случиться, поскольку настил на середине моста отсутствовал практически полностью. Река, отражающая веселые небеса, улыбнулась мне, как ребенок улыбается долгожданному леденцу.

Я бью по тормозной педали, однако грузовичок, скрипя суставами, начинает заваливаться вниз…

Лететь в гробу с колесами опасно и неприятно — я, вырвав тело из кабины, толкаюсь от подножки и начинаю привычный полет. Отсутствие парашюта заменяет присутствие метрах в двадцати водной артерии, что весьма кстати.

Находясь в свободном полете, я успеваю запечатлеть:

— горящие внедорожники и рядом с ними трупы в темно-пятнистой форме;

— «инопланетных» бойцов, завершающих зачистку территории;

— запрокидывающийся грузовичок на мосту, из борта которого вываливается туша вора в законе;

— солнечный ослепительный диск и его резкие блики на воде…

Река приняла жестко, но не жестоко: мой тренированный организм успел сгруппироваться и… был пленен тихой водной стихией. Потом ударила «внутренняя» волна — это упал глубоководной бомбой грузовичок.

К сожалению, даже диверсант вынужден подниматься на поверхность за глотком кислорода. Есть ещё недостатки в нашей боевой работе. И когда я это сделал, то едва не пошел ко дну — от изумления.

На светлом летнем берегу боевая группа «А» отмахивала руками, по-разбойничьи свистела и кричала:

— Жиго! Пацан! Руби к нам! Давай-давай!..

Более того один из ротоборцев фальшиво напевал:

— Небоскребы-небоскребы, а я маленький такой!

Это был менхантер — охотник на людей, любитель русской кухни и эмигрантских шансонеток! Ничего себе игры патриотов!

Я хлебнул водицы с полезными бациллами и это меня отрезвило окончательно. Сложив над головой ладони домиком, мол, приветствую всех, кто со мной одной крови, я лег на спину и неспеша подрейфовал к полынному родному бережку, где меня ждали.

ЛЮБОВЬ НЕБЕС

Никогда не думал, что могу быть таким самодовольным болваном. Но, как говорится, нет пределу человеческому тупоумию. И в этом скоро убедился убедился, когда грязные речные волны прибили меня на бережок, где отдыхала после ближнего боя группа «А».

— Наш пострел, — заметил Александр Стахов, менхантер — охотник на людей, — всюду поспел. А мы за ним так бежали, чуть портки не потеряли.

Бойцы добродушно заржали на такие простые слова, а я, не понимая такой реакции, лишь передернул плечами, мол, ничего смешного, товарищи чекисты, действовал по обстоятельствам.

Часа через два я задумался — и крепко. На то были свои причины. Вернее, задумался сразу, когда услышал с бережка фальшивый напев о небоскребах, среди которых герой песенки чувствует себя очень маленьким. Однако тешил себя надеждой, что моя встреча с группой «А» случайна: ратоборцы возвращались после выполнения задания и вдруг приметили несправедливый гон. Приметили — и заступились, как я раньше заступался за Веньку Мамина-Мамыкина.

Хотя какие могут быть случайности в этом обыденном, как собачий чулок, мире, сержант. Верно, никаких. Движение душ, скажу красиво, уже расписано вперед на многие века.

После подведения итогов скоропалительного боя к месту события прибыла труповозка. В неё погрузили тех, кому не повезло в этот приятный для культурного отдыха с девушкой денек.