— Но с холодной головой, — заметил Королев, — как айсберг в океане.

— И горячем сердцем, — хмыкнул я, — как утюг в армейской коптерке, когда его забывают выключить на ночь.

— Вот именно: надо работать так, чтобы нас не отключили раньше срока, — предупредил АА и указал глазами на ночные небеса, похожие из-за ярких саркастических звезд на дырявое одеяло вселенной.

Вдохновив таким образом меня и себя на вечную жизнь, господин Королев предложил следующий план действий на ближайшие сутки: он и его команда берут в разработку братьев Хубаровых и прочую публику, имеющую отношение к подозрительным «Russia cosmetic», я же навещаю с полуночным дружеским визитом курьера С.А. Сендека, а поутру отправляюсь в редакцию скандальной газетенки, там, по уверению секъюрити, трудилась на полосах некто Анна Горлик.

— Горлик?

— Фамилия такая. Со Стешко работала в одном отделе. Дамочка с придурью, да вдруг поможет.

— С какой придурью, — решил уточнить, — Горлик?

— Она рыбок любит, — засмеялся Анатолий Анатольевич. — И мужиков с рыбками в штанах.

— Понял, — заскреб потылицу: по-видимому, тетка из газеты была активной клиенткой дамского клуба; как бы не угодить в жернова её земноводного вожделения.

— Нам бы найти верную ниточку, Дмитрий, — напутствовал Королев, — а там размотаем весь клубочек.

Нельзя сказать, что желание главного секъюрити «Ариадны» было оригинальным. Да, как показывают последние события, не всегда наши желания исполняются. Прощаясь, напоминаю о своей мечте — ППС (пистолет-пулемет Судакова), удобен при ближних боях в каменных джунглях. Рано пока, смеется АА, действуй подручными средствами, диверсант, и выдал мне… мобильный телефон для срочной связи.

Позвоню на днях, шучу и покидаю дамский клуб, где трудились такие обстоятельные мужчины.

Полуночный город и его жители засыпали после затяжных дневных боев. Чернеющие крестовины окон напоминали о мимолетности судеб, маркированных уже тлением. Большинство из нас не понимает, что обречены на бесславие и забвение. Большинство рождается, чтобы умереть, потому что рождается в стране, где трудно быть свободным. Большинство из нас страшится засылать аэростат души своей к заоблачным далям.

Разумеется, я такой, как и все, но мне посчастливилось бултыхаться в свободном небесном океане с островами облаков, где живут сияющие души тех, кого мы любили и кого потеряли. И поэтому по мне лучше скоротечное вольное падение в одиночку, чем длительное коллективное разложение…

Северный район столицы громадными домами новостроек напоминал гавань с океанскими лайнерами. Казалось, гигантские панельные «Титаники» вот-вот отдадут швартовы и отправятся в смертельную пучину ночи.

Дурные предчувствия возникли у меня по мере приближения к «гавани». Через перекресток (у станции подземки) пронеслись карета «скорой помощи» и милицейский «уазик», не обращающие внимания на пунцовое око светофора. Эти резвые транспортные средства я увидел потом близ подъезда нужного мне дома под номером 13. Надежды на то, что прорвало общую канализацию, или жильцы учуяли бытовой газ, было мало. И не ошибся. Из трепа словоохотливых собачников узнал, что четверть часа назад из балкона семнадцатого этажа вывалился парнишка.

— Летел, как в кино, — говорил мордатенький толстяк, похожий кумачовым цветом обвисших щек на правительственного чинушу. — Я видел, вот мой Черномор… — потрепал за холку слюнявого бульмастифа, — ка-а-к гавкнет.

— И что? — нетерпеливо переминался интеллигентик в золотистых очках с американским стаффордширским терьером.