— Спасибо, — сказал он. — Мне… трудно с этим всем. Я не умею, не привык, времени трачу массу, а толку ноль. Хорошо хоть сегодня получил бумажку…

— Вам некому помочь? — тихо спросила я. — Ну там родня, жена, братья-сестры?

— Родители, — коротко ответил Денис. — Но они пожилые. А от сестры в таких делах проку тем более нет.

— А друзья? — я понимала, что лезу не в свое дело, но знала: случись что, моя родня и приятели-коллеги подняли бы на ноги всех, кого только можно, но не бросили бы вот так!

— У меня нет друзей.

Я моргнула — этого мне было не понять.

— Мне пора, — негромко сказал он и тяжело двинулся к лифту. Обернулся и добавил: — Спасибо за помощь.

* * *

В следующий раз я увидела его в автобусе. Наверно, он жил где-то неподалеку, раз ходил в районную поликлинику и ездил этим маршрутом. Он по-прежнему с трудом пользовался костылями, но выглядел немного бодрее, и я подошла поздороваться.

— Привет, — сказал он в ответ и улыбнулся. У него была хорошая улыбка. — Как ваш грипп?

— Прошел бесследно, — хихикнула я, перегнувшись через поручень. — Давай на ты, а?

— Не возражаю. Кстати, вон там позади место есть.

— Ты со мной разговаривать не хочешь? Так и скажи, я не обижусь.

— Нет, просто тебе на каблуках стоять сложно, наверно…

— Я на поручне вишу. И потом мне еще почти час стоять в метро, так что не умру, потом домой столько же, — улыбнулась я, любопытно его разглядывая. Самый обычный, повторила я про себя, глаза серые, волосы темные, очень опрятный и подтянутый. Завидный был бы парень, если б не нога. — Я привычная.

— Ты больничный-то свой получила? — спросил он.

— Ага. Прорвалась без очереди, внаглую. Мне-то просто печать шлепнуть, а бабушки пока-а с врачом наговорятся да нажалуются!

Опять повисла неловкая пауза.

— Молодой человек, уступите место! — потребовала командным голосом корпулентная дама. — Написано же, места для пассажиров с детьми и инвалидов, так нет, рассядутся, лоси молодые…

Я открыла было рот, чтобы высказать все, что думала, но Денис молча улыбнулся, взял костыли, встал и уступил место скандальной даме, на которую теперь с осуждением пялился весь автобус.

— Ничего, мне стоять не тяжело, — сказал он, привалившись спиной к поручню. — Я ругаться не люблю.

— А я люблю, — буркнула я, меня пробрало чуть не до слез, и шмыгнула носом. — Я бы ей высказала… Держись!

Автобус слишком резко затормозил — его подрезала маршрутка, — но я успела схватить Дениса за руку. Пускай я приходилась ростом ему по плечо, силы мне не занимать, и упасть я ему не дала.

— Цел?

— Относительно, — с улыбкой ответил он.

— Молодой человек, вы присядьте вон на мое место — серьезно сказала пожилая сухонькая кондукторша. — До конечной всего остановка, я уж постою!

— Спасибо, мы и сами постоим, — фыркнула я. Мне не хотелось на работу. Я не желала разжимать руки. Это я держала Дениса, а он до меня даже не дотронулся, и это было как-то обидно.