— А вот теперь ты с ним не развяжешься… — с явным страхом прошептала она. — Так-то еще можно было, есть способы, а теперь…

— А я не хочу с ним расставаться, — устало ответила я. — И он со мной. Сколько дадено, столько и проживем.

— Опасно, Вера… — сказала она. — Ты же поняла, кто это?

— Не знаю точно, теть Фаря, хотя догадываюсь, — усмехнулась я. — Но мне он обиды никогда не чинил. Недобрый, это да, но это к чужим, он скорее защитник, сам первым не нападает. А вот проклясть может, это ему запросто.

— Ну тогда… — она вздохнула. — Больше ничего и не скажешь. Сама выбрала — тебе жить. Ведь сама, сознайся?

— Да, — ответила я, вспомнив поликлинику. — Увидела… и все.

— Только берегись, — серьезно предупредила она. — Такие могут и жизнь выпить.

Тетя Фаря ушла к себе, а я — к Денису. Он еще работал, монитор светился и тихо щелкали клавиши. Потом он выключил ноутбук, сходил умыться и лег, обняв меня. Он, хоть и худощавый, но спортивный и высокий, весил порядочно, поэтому старался не наваливаться на меня всей тяжестью. Увечье ему не очень мешало, мы уж давно приспособились, а если я закрывала глаза, то мне постоянно казалось — у него обе ноги на месте. А откроешь — все как было.

— Мать звонила, — сказал он, отдышавшись.

— Что такое?

— У Вальки выкидыш, ну или преждевременные роды, не знаю, как правильно.

Я помолчала, вспомнив слова тети Фари.

— Костя ее ударил, — негромко добавил Денис. — Опять пьяный был. Несильно ударил, пощечину дал, но Валька потеряла равновесие, упала, ударилась о табуретку, и…

— А ребенок?..

Он помотал головой.

— Скорая не успела, а мать не справилась. Так-то бы, может, и выжил, восьмой месяц шел.

— Ден, — тихо спросила я, — это ведь не ты?

— Вер, это моя сестра, — так же тихо ответил он. — Как думаешь, мог я пожелать ей зла?

Он помолчал и добавил:

— Она дурочка, язык длинный, но мне-то она ничего не сделала. Нет, Вера, она просто выбрала не того человека, слишком уж хотелось замуж, бывает. Мне очень ее жаль, но я ничего не могу поделать. Тут уже не исправишь… Вот мужу ее — могу… морду набить.

— Не вздумай, — сердито сказала я. — Еще не хватало. Ден, а знаешь, как тебя тетя Фаря боится?

— С чего это?

— Она понимает, кто ты.

— Если бы я еще сам понимал, кто я, — вздохнул он.

— Она сказала, такой как ты, может выпить жизнь. Это она за меня боится.

Денис прислушался к себе, а потом негромко сказал:

— Нет. Во всяком случае, не твою.

— А… почему?

— Потому. Будь я женщиной, тогда да, сумел бы. Но женщины умеют и так, и этак. А я мужчина. Я умею только наоборот.

— Ты о чем? — опешила я, а потом до меня дошло. — Нет, нет, Ден, только не это! Ты же знаешь…

— Знаю. Но чего тебе бояться, если ты со мной? — тихо спросил он. — Ты не переживай. Ничего пока еще не случилось. Я… если вдруг — я отдам жизнь. Вот это я могу.

— Кретин! — гаркнула я, отшатнувшись. — Отдаст он… Чтобы я потом одна ребенка растила?!

— Ну вот, сразу настроение наладилось, — довольно улыбнулся Денис и потащил меня обратно. — Если тебя как следует разозлить, то до обеда не уснешь! Сразу видно — южный темперамент!

— Родня моя — не крымские, а с Волги, казанские, — ворчливо ответила я.