В окне произошло шевеление, и ответил мне уже другой голос.

— В лес пошло двенадцать человек. Потом я видел семерых, но одного или двух мы могли уничтожить.

— Сколько было старых?

— Трое.

— Тогда все, что нам грозит, это пара свеженьких мертвяков, прячущихся по углам! Можно будет поискать их утром. Как в доме со светом?

— Вы уничтожили троих гоулов?!

Судя по знанию терминологии, это был один из «чистильщиков» — гуль к гоулу относится как болонка к волкодаву, это годы придают им сил. Я сдержал презрительную ухмылку — все равно бы он ее не разглядел.

— Да! Причем, без особого напряжения. И еще одного из новых. Но у меня проблема с реактивами — на армию покойников я как-то не рассчитывал. Какой идиот их всех поднял?

В ответ было молчание: признавать свою глупость «чистильщик» не хотел, а возразить не мог.

— Ладно, проехали. Сидите, где есть. Я отвезу мальчика на ближайшую ферму, а утром вернусь. Обсудим вопросы оплаты.

— Михас цел?! — раздался встревоженный женский голос.

— Да. Вы его мать?

— Михас! Я должна его видеть!!

Раздался шум борьбы. Ну, начинается… Нужно сваливать отсюда и дать им перебеситься до утра.

— Короче, мы уезжаем по дороге на восток.

— Михас!!!!

Мне пришлось привести ребенка к дому и позволить ей выплакаться. Мальчик держался на удивление спокойно и очень серьезно уговаривал маму подождать до утра. Когда мы уходили, она все еще рыдала.

— Она у тебя что, из белых? — поинтересовался я, разворачивая тушу мотоцикла.

— Нет. У меня дедушка — белый маг.

— А, тогда понятно. Семейное!

— Что — семейное? — обиделся мальчик.

— Нервишки слабые.

Получив команду, магия мотоцикла вдохнула жар в цилиндры, крутанула вал, двигатель взревел, а из фары ударил ослепительный конус света.

— Держись крепче! — скомандовал я, и мы покатили вперед, сопровождаемые быстрой тенью немертвой собаки.

В поместье я больше не вернулся и был абсолютно прав — пофиг деньги, свобода дороже! Утром мне показалось неразумным позволить «чистильщику» увидеть мое лицо: так и до разбирательства в НЗАМИПС недолго. Я объяснил мальчику, что нежитей в поместье больше нет, а с остальным полиция сама разберется, и строго-настрого приказал никому не говорить о собаке.

— Если только не спросят напрямую — врать нехорошо.

Он понятливо кивал.

Хозяева фермы, встревоженные известием о нападении гулей и обнадеженные моими уверениями, что теперь все будет хорошо, согласились присмотреть за ребенком и дать знать о происшедшем в полицию. Уже на полпути к трассе, издали, я разглядел колонну военных грузовиков с логотипами НЗАМИПС, пылящую навстречу, и бодро завернул в кусты — возобновлять знакомство с «любимой конторой» мне совершенно не хотелось.

Только через сутки, добравшись до Редстона и увидев заголовки утренних газет, я понял, что произошло. Оказалось, что накануне один из полицейских прорвался-таки через проклятый лес и сумел вызвать подмогу. Полк НЗАМИПС был поднят по тревоге, они гнали туда всю ночь, потому что трое активных гоулов — страшная сила (первоначально их было четверо, но покойный «чистильщик» дорого продал свою жизнь). Попятам колонну военных преследовала свора журналистов, готовых жизнью заплатить за возможность наблюдать такое событие (несколько штук я видел голосующими на обочине, но интуиция подсказала мне не останавливаться). И вот они на месте, а там не то, что гоула, даже гуля завалящего нет — все перебиты.