— Так и должно быть, — кивнул я. — Что-то необычное случается с каждым, к кому попадет подобная, редкостная вещь.

— Волшебная вещь?

— Можешь назвать и так. Считай, что открывшийся талант, это мой подарок тебе за твои труды. Возможно, однажды тебе повезет, и ты вовремя сумеешь подслушать чей-то заговор против тебя или меня, при этом находясь вне досягаемости от злоумышленников, — я всего лишь пошутил, но Марсель отнесся к этому серьезно и даже кивнул, словно давая торжественное обещание, что попытается оградить нас обоих от опасности.

Он неосторожно щелкнул крышечкой медальона и порезался о замочек. Я тут же ощутил тонкий, чуть отдающий железом аромат крови, еще до того, как увидел алую капельку, выступившую на мизинце у Марселя. К моему удивлению, Марсель тоже ощутил запах, жадно втянул ноздрями и даже наклонился, чтобы слизнуть кровь с пальца.

— Прости! — пробормотал он, как только пришел в себя и заметил, что я пристально за ним наблюдаю. Очевидно, собственное поведение показалось ему недостойным. — Не знаю, что на меня нашло.

— Не знаешь? — зато я знал, так бывало с каждым, кого тени не хотели отпускать из своей компании. — Скажи, Марсель, тебе до сих пор удается утолить жажду водой или вином, не тянет ли тебя, к чему-то другому? Когда ты идешь ночью по улице, тебе не хочется накинуться на первого прохожего и вцепиться ему в горло?

Марсель отрицательно покачал головой и снова взялся за кисть.

— Иногда у меня, конечно, бывают плохие мысли, и все они связаны с тем темным обществом, в которое ты меня однажды привел. Я помню их фарфоровые лица, их хищную грацию и те чудесные фрески, которые их окружали. Иногда во снах ко мне является та девушка, которая изображена там, на стене, и которую теперь рисую я. Я знаю, что она царица. Я видел корону на ее голове. Сама она так красива, что я готов упасть перед ней на колени, но то, что она говорит, меня пугает.

— И что же она тебе говорит? — я был заинтригован.

Марсель секунду мялся, будто ему было страшно произнести ответ, убирал волосы со лба и разглядывал палитру так, будто она сейчас занимала его больше всего.

— Она велит мне изгнать тебя, как злого духа, а самому выброситься в это самое окно, в которое я не раз впускал темную силу, чтобы искупить свой грех, разбившись лбом о мостовую, — признание далось ему с трудом, но после слова полились потоком. — Она говорит, ты будешь сокрушаться о моей смерти, и в этом будет твое наказание, говорит, что другие злые духи будут носиться над местом моей гибели, а если я сам не покончу с собой, то она пришлет своих слуг, чтобы они подтолкнули меня в нужный момент. Она приказывает мне не впускать тебя больше, не говорить с тобой, но…когда я просыпаюсь, когда солнечный свет льется в окно, кошмары ночи перестают быть мучительными. Каждый раз дневной свет напоминает мне тебя, и я чувствую, что ты рядом, несмотря на то, что тебя рядом нет.

— Не переживай, Марсель, это пустые угрозы, — сказал я, хотя сам в этом сомневался. — Ты вообразил, что твоя царица жестока, хотя на самом деле это не так.

— Я ничего не вообразил, — с чувством возразил Марсель. — Дурные мысли, как будто приходят откуда-то извне, с неведомой темной стороны, из склепа, в котором я никогда не был.

Неужели Роза стала настолько жестокой? Марсель не мог знать о склепе, а я ему никогда не говорил. А может быть, это слуги Розы решили извести меня, а заодно и всех тех, к кому я испытываю теплые чувства. Для них это, должно быть, редкостная забава, посмотреть на то, как кто-то сокрушается о своем друге, которого погубили они.