Но ничего не произошло. Ступив на цементный пол, Катя для верности притопнула и лишь тогда решилась пройти вглубь.

Присев на брошенный ящик, Катя сняла шапку, вложила в нее перчатки и приготовилась ждать хоть до вечера. Но Наташа пришла чуть ли не следом за ней. Она что-то держала в руке, похожее на маленькую книжку, но подвал был освещен слишком слабо, чтобы Катя могла разобрать.

– Ну не знаю, – сказала Наташа с сомнением и, подтащив такой же ящик, уселась напротив. – Выдержишь?

Катя и не заметила, как напряженно у нее вытянулась шея, а Наташа узнала это движение и улыбнулась.

– Мне хочется думать, что ты все та же, – сказала она. – Тогда ты поймешь. На…

Наташа протянула то, что все это время зажимала в ладонях. Разглядев тускло блеснувший герб, Катя с недоверием пробормотала:

– Паспорт.

– Даже два. Да бери же!

Освободив руки, Наташа закурила с такой поспешностью, словно утоляла жажду. Не решаясь заглянуть внутрь, хотя и не понимала, чего боится, Катя проследила за ней, потом открыла верхний паспорт и шепотом прочитала:

– Климова Екатерина Павловна. И что это значит?

– Дальше листай, – буркнула Наташа.

Перевернув страницу, Катя несколько секунд молча смотрела на снимок, затем проглядела паспорт до конца и внимательно изучила штампы.

– …с Латышевым Арсением Владимировичем, – произнесла она вслух. – Что это… Что это такое?

– Твой паспорт, – без выражения объяснила Наташа. – Посмотри уж и второй, потом буду рассказывать.

…Когда Наташа довела историю до того дня, в котором они продолжали жить, Катя обнаружила, что верит всему услышанному. Она понимала: сама эта вера не менее невероятна, чем все, о чем ей сейчас рассказали. Но многое из того, что еще вчера Катя могла объяснить только своей неправдоподобной забывчивостью, теперь становилось понятным и связывалось одно с другим.

Раздавив уже третий окурок, Наташа убрала пачку в карман и жестко усмехнулась:

– Можешь не верить. Но природу не проведешь – вы же снова влюбились друг в друга. Скажешь, что не так?

– Я верю, – запоздало сообщила Катя.

В голове у нее было мутно и мягко, мыслям трудно оформиться в таких условиях. Им нужна прозрачная холодноватая среда.

Не проявив никакой радости, Наташа отозвалась:

– Это хорошо.

– Вот почему она так на меня смотрела… Света.

– А-а. – Наташа махнула рукой. – Тоже дуреха… Я ведь чуть не подумала, что они вместе удрали, когда оба исчезли. А она притопала утром, ревела у меня на плече. – Она виновато усмехнулась, будто это могло задеть Катю. – Все твердила, что мы все равно ее семья… Наверное, так и есть.

Постепенно цепочка вопросов складывалась, но Катя не стала ждать, пока они все вытянутся в ряд.

– А кто это сделал? Кто мне… помог забыть?

– Ты не говорила. Я так поняла, что она с тобой работает.

– Лилия Сергеевна?

Катя не могла объяснить, почему сразу подумала о ней, но ей уже казалось, что она знает это наверняка. Наташа вздохнула:

– Раз ты мне об этом не говорила, значит, не хотела, чтоб я знала. Сама выясняй.

– Ладно. – Катя встала и сунула паспорта в карман. – Я выйду через служебный ход? Ты извини… Я должна застать ее в магазине, пока не закрылись. Я не знаю ее адреса.

– Да беги ты, беги! – крикнула Наташа.