Он отдал две рации, одну оставил себе и устремился к магазину. Дверь, реагирующая на движение, была приоткрыта, ступени и порог усеивали пустые погрызенные целлофановые обертки из-под колбас и сыров. Возле кассы валялся мумифицированный труп женщины. Когда Андрей вошел, крысы, орудующие на полках с крупами, прыснули в стороны, вспорхнула целая стая воробьев, заметалась по магазину. Твари, столько ценного перевели, подумал Андрей, поводя стволом автомата из стороны в сторону, посмотрел на тележки и отметил, что их стало намного меньше, значит, кто-то здесь побывал, и это не военные: они бы выгребли все. Птицы и крысы подняли такой шум, что шорох за стеллажом не показался ему подозрительным.

Нельзя расслабляться, напомнил себе Андрей и побрел, переступая через поваленные стеллажи, хрустя битым стеклом. Почувствовал взгляд, от которого мороз продрал по спине, взял автомат поудобнее, повернулся вокруг своей оси, сделал вид, что выискивает полезное. Если это человек, надо вести себя так, словно никого нет, а если зверь или мут… Андрей потянулся за водой, чтобы взглянуть в зеркальный потолок: со спины к нему крался волкодав. Не волкодав даже – волкодавище.

Метнуться в сторону, разворачиваясь. Дать очередь по зверю, который уже распрямлял лапы, чтобы броситься. Прыжок у зверя, прошитого пулями, получился неуклюжим, как у лягушки. Он упал на бок, заскулил, загребая лапами, подминая пак с пластиковыми бутылками с водой. Подойдя поближе к издохшему зверю, Андрей отметил, что это кормящая сука. Что за порода, непонятно. Какой-то гибрид дога и кавказской овчарки. Значит, где-то здесь у нее щенки. Хочется надеяться, что маленькие.

Услышав стрельбу, Макс тотчас связался с Андреем по рации:

– Андрюха? Ты там как?

– Да нормально. Собака бросилась, – ответил Андрей, взял синюю пластиковую корзинку, повесил ее на согнутую в локте руку и, не опуская автомата, обогнул второй труп и по колено в разодранных шуршащих упаковках пошел вдоль пустых полок, где когда-то продавались сладости. Законсервированные горох и кукурузу никто не тронул, и Андрей забил ими тележку, отвез ее к выходу. А вот тушенку и рыбные консервы вынесли все. Дрожжи! Надо взять побольше дрожжей, желатина и всяческих приправ! Хорошо, хоть их муты не стали жрать. Н-да, негусто с провиантом. Гораздо больше удается добыть, когда вламываешься в запертые квартиры, там и мука, и крупы, и даже шоколад попадается. Правда, мало таких квартир – они или сгорели в многочисленных пожарах, или мутировавшие хозяева сожрали все, до чего дотянулись.

Черная стальная дверь, ведущая на склад, была приоткрыта. Ее завалило рухнувшими стеллажами, и человек не мог туда протиснуться, а чтобы отодвинуть стеллажи, у мутов не хватало ума. Поднапрягшись, Андрей сдвинул первый стеллаж, затем второй, третий оттащил от стены, куда он упирался, и пролез на склад, уверенный, что мутантов там нет, и предвкушающий богатую добычу. Застрекотал фонариком, работающим при помощи динамо-машины, и вздохнул разочарованно. Это был не склад, а каморка для сотрудников.

В темноте что-то зашевелилось, Андрей прицелился туда. Луч скользнул по стене, выхватил стол товароведа и диванчик, а на диванчике копошились щенки. Точнее, единственный щенок. Отражая свет, его глаза вспыхнули зеленым. Слава богу, совсем кроха. Пригодится в хозяйстве. Надо потом его забрать.

Только он умилился собачонке и настроился на мирный лад, как вдалеке застрекотал автомат, грохнула граната. Андрей невольно пригнулся, связался со своим:

– Макс, что у вас?

Друг сразу же отозвался:

– Это не у нас, в километре где-то. Слышишь, как ревет…

Снова взорвалась граната. Еще и еще. Бахнуло что-то крупнокалиберное. Та-та-та-та – заработали пулеметы, очевидно, которые в башнях БТРов. Один, второй, третий. Перестрелка слилась в какофонию звуков, помноженную эхом. Казалось, даже земля дрожит и стекла звенят.