Андрей криво усмехнулся:

– Я мог бы пригодиться со своими знаниями. А ты… просто держи меня в курсе. Помнишь кольцевую развязку на Волковском шоссе? – Чистый кивнул. – Я поставлю там ящик, где буду оставлять тебе послания в августе и феврале. Проверяй его иногда. И ты, если что-то узнаешь про вакцину, сообщай. Договорились? – Андрей протянул руку, чистый поколебался, но пожал ее – кожи коснулась теплая резина костюма.

Андрей взял щенка на руки и пошел прочь, уже за его спиной Кирилл назвался двадцать третьим и по рации вызвал подкрепление.

Посадив щенка в корзину со сгущенкой, Андрей понес ее туда, где оставили грузовик. О новом знакомом Андрей решил пока друзьям не говорить.

При выезде из города он попросил Макса остановиться на кольцевой развязке, он послушался, но сказал:

– Гайцы бы меня за это поимели. – Он прищурился на солнце, почесал за ухом скулящего щенка. – Все-таки мир в нынешнем его виде не так уж и плох: ни полицаев тебе, ни гаишников, ни налоговой. Живи и радуйся, правда, недолго. А вообще, мужики, хорошо, что мы встретились именно таким составом. Наверное, на базе собрался цвет человечества. Может, щенку сгущенки дать?

Последние его слова Андрей слышал уже краем уха, он потащил алюминиевый ящик, примял траву на краю круглой клумбы, поставил его, как собачью будку, и написал черным маркером на фанере: «Привет, Кирилл, жди вестей. И помни: ты мне должен целую жизнь». Отойдя на проезжую часть, Андрей убедился, что ящик видно, залез в «бардак».

– Что ты там делал? – поинтересовался Влад, опустив стекло.

– Оставлял послание чистым, – не стал лгать Андрей.

Макс вскинул бровь:

– Ты серьезно?

– Посмотрим, сработает ли.

– Псих, – резюмировал Пашка, завел мотор второго грузовика.

Бой чистых и зараженных сместился к югу. Все реже стреляли автоматы, гранаты уже не взрывались. Андрей надеялся, что его новый знакомый уцелел.

– Ура! Они едут!

Залаяла собака. Звонко рассмеялась женщина, ее смех утонул в рокоте мотора. «Бардак» на территорию базы не загоняли, он остался стоять у стены. Грохотнула щеколда, и Влад помог Андрею развести створки ворот в стороны. На стоянке уже ждали мужчины, готовые таскать тяжести, женщины, ожидающие своих мужчин, и дети, которым Макс обещал что-нибудь вкусное. Таня с малышом на руках стояла чуть в стороне. Заметила Андрея, и ее лицо посветлело.

После родов она немного поправилась. Удивительное дело, но ей это шло. Щеки округлились и зарумянились, бедра приобрели аппетитные формы.

Заперев ворота, он побежал к ней:

– Видишь, я вернулся, как и обещал. Иди домой, я должен помочь разгрузить машины.

Детвора тискала щенка. Никита поднял его, прижал к себе и предложил:

– Дозором назовем.

Юлька топталась рядом, уперла руки в боки:

– Какой это тебе Дозор, когда она – девочка.

– Сама ты… – Никита поставил щенка на ноги, сел на корточки и двумя пальцами поднял хвост.

– Ну и?

– И правда девочка, – подтвердил Мишка. Щенок смирился со своей судьбой и не сопротивлялся. Наверное, он решил, что чудовища собрались его разорвать на тысячи маленьких щенов.

Юлька отогнала детвору от животного, заслонила его собой:

– И вообще, это папин песик! Пусть папа его называет!

Макс уже подавал Лёнчику картонные коробки, возле которых огромной квочкой хлопотала Мама Валя:

– Ох, сгущеночка! Кормильцы вы мои! Я ж вас расцелую за сгущенку! Полдуши за баночку! – Она подняла тяжелую коробку, чтобы положить на тачку, выронила ее – банки рассыпались по полу.