Поскольку женского состава не хватало, Макар иногда подменял девочек на кухне. Страшно представить, сколько будет работы, когда начнется посевная! Спать придется по три-четыре часа. Иначе картошки будет недостаточно и зимой придется голодать.

Поужинав гречкой с котлетами, Андрей помыл за собой тарелку и поставил на сушилку, так делали все, кроме самых маленьких, чтоб разгрузить поваров. Даже Витька открыл кран и долго елозил тряпкой по тарелке.

– Молодец, – похвалил его Андрей, потрепал по медным волосам, вьющимся волной. – Идем домой.

– А можно Валера к нам придет, мы в шашки поиграем?

– Только ненадолго.

Витька от радости подпрыгнул и понесся к другу. Сегодня они дружили против Светкиного Саньки, который был вылитая мать: глаза, как фары троллейбуса, губы бантиком, нос-пуговка, а вот волосы русые, а не белые. Дашка тоже пошла в мать, потому отца было не угадать, Андрей предполагал только, что он светловолосый или рыжий, ведь если у одного из родителей темные волосы, а у другого светлые, с большей вероятностью ребенок будет темноволосым, это более сильный признак.

Но кто же, кто же совратил Светку, дитя неразумное? Андрей посмотрел на нее – она уже наелась и лепила фигурки из хлеба. Иногда от нее была польза: она могла работать в поле до ночи, но если ей не хотелось, бросала все и уходила в лес по ягоды. Самое удивительное, ей везло, и она не встречалась ни со зверями, ни с мутантами.

У нее был сильный голос, второе сопрано. Иногда она собирала детей и пела им до хрипоты, они выучили все ее песни и подпевали.

И если бы продуктов не хватало, Андрей отдал бы Светке свой кусок хлеба. Он любил их всех, они были его большой семьей, и ради них он пойдет на всё.

Подождав, пока детвора и женщины разойдутся, Андрей сел за стол к взрослым, остановил поднявшегося Макара, подождал Макса и проговорил:

– У нас у всех осталось мало времени. Месяц, год, два. Надо что-то делать, куда-то двигаться.

Леха ударил по столу, вскочил:

– У меня жена умерла! Мы всю голову продумали уже. Нет выхода, увы.

Макс усмехнулся:

– Пять стадий принятия неизбежного. У меня и Андрюхи – все еще отрицание. У тебя – гнев. Но наше отрицание плавно переходит в третью стадию – торг. Надо попытаться что-то сделать.

– За посланием чистых пойдете? – спросил Лёнчик, тарабаня пальцами по столу.

Андрей напомнил:

– Кирилл говорил об экспедициях. Где-то есть противоядие, вакцина – кому как нравится.

– А тебе не кажется, что твой Кирилл водит тебя за нос, вытягивает из тебя то, что ему нужно, и рассказывает небылицы? – предположил Лёнчик.

Андрей ответил:

– Может, ты прав, и надо смириться, принять неизбежное, но я в это не верю. Отказываюсь верить, нужно бороться до последнего… Помните сказку про лягушку, которая барахталась в молоке и взбила его в сметану?

– Ну да, ну да. Вода превратилась в вино, манна небесная посыпалась с неба, – пробормотал Лёнчик, а потом стух: – Ты прав, Андрей. Просто я боюсь верить, потому что если надежда умрет, я сам не протяну долго. Иди в Мытищи, прочитай послание. И дай бог, чтоб тебе повезло. – Он хохотнул. – Нам всем осталось мало. Одного хочется: чтобы дети не видели, как я…

– Хватит, а? – прервал его Леха. – Мужики, вы когда собрались в Мытищи? Завтра?

Макс кивнул.

– На рассвете, – ответил Андрей.