Метрах в десяти от вагончика ненадолго остановились. Отсюда, сбоку, Андрей видел охранника, сидящего на порожке. Из-за моросящего дождя деталей было не рассмотреть. Двинулись вдоль малинника, Андрей занял позицию, Макс шепнул ему на ухо:

– Надо дождаться мужиков. Медленно считай до тысячи, я пойду дальше, чтоб обойти вагончик с другой стороны. Не выпускай меня из виду, действовать начнем вместе.

Андрей кивнул, отыскал взглядом свою жертву и успокоился. Вроде все идет по плану, никаких неожиданностей не предвидится. Он обернулся, но притаившуюся Таню не увидел – она была далеко.

Сто двадцать три, четыре, пять… С листьев стоящей неподалеку вишни срывались капли, с тихим всхлипом падали в лужу.

Двести, двести один, двести два… А если Влад и Валера не успеют, их что-то задержит в пути? Нет, не должно. Но даже если так, их роли в операции не самые главные, Макс должен справиться и подстраховать.

Четыреста пятьдесят, пятьдесят один… До чего же быстро летит время!

Пятьсот… Опять напал мандраж: руки будто чужие, ноги – ватные. Надо сосредоточиться на предстоящем деле, утихомирить частящее сердце. Говорят, люди ко всему привыкают, в том числе – к риску. В каждой последующей ситуации адреналина выделяется все меньше и все проще сохранять ясный рассудок.

Восемьсот один, восемьсот два… Не пропустить бы сигнал Макса!

Семьсот двадцать, двадцать один. Черт, сбился! Кажется, семьсот уже было. Андрей скосил взгляд на Макса, который напоминал охотничьего пса, замершего в стойке в ожидании команды. Повернул голову, махнул рукой, и Андрей вышел на асфальтированную площадку, где не было укрытий. Ощущая себя голым и беззащитным, он старался смотреть на охранника боковым зрением, чтобы тот не почувствовал взгляда и не обернулся.

Шаг, еще шаг. Не спешить, двигаться плавно. Пара метров, и Андрей спиной прижался к шершавой стене вагончика. Охранника он не видел, значит, и его не видно. Теперь он двигался на цыпочках боком. В фильмах показывают, что в такие моменты жертвы ходят туда-сюда или разговаривают, но – ничего подобного. Сидят молча, словно уснули на посту.

Осталось несколько шагов. Рывок, удушающий, и дело сделано. Но ноги будто вросли в землю. Андрей внимательно всматривался в асфальт, чтоб не шлепнуть по луже, не топнуть случайно. Любое неловкое действие выдаст его…

Охранник шевельнулся, повернул голову, потрогал лежащий на коленях автомат. И Андрей вместо того, чтобы броситься вперед, прилип спиной к вагону. Отказало не только тело, разум бился и вопил: «Беги, все пропало!» Оцепенение спасло Андрея: охранник не оглянулся.

Подавив волну жгучего стыда перед самим собой, Андрей в два шага преодолел расстояние, одной рукой зажал рот вояки, второй ткнул его в шею – парень закатил глаза, захрипел и осел. Рядом что-то хрустнуло – Макс вырубил второго часового… хотелось верить, что вырубил, а не свернул шею.

И тут в игру вступила судьба. Когда Андрей, уже уверенный в победе, придерживал тело часового, чтоб оно с грохотом не рухнуло, распахнулась дверь вагончика, и на пороге с налобным фонарем и пистолетом в руке появился еще один охранник.

У Андрея были заняты руки, Макс, держащий свою жертву, тоже не среагировал вовремя. Военный громко выматерился, направил на Андрея пистолет. Руки разжались, и тело вояки рухнуло. Грохнул выстрел.

Сначала Андрей подумал, что постовой промахнулся, но когда он начал заваливаться назад, сообразил, что это Влад или Валера прикрыли. Из вагончика донесся взволнованный голос, четвертый часовой звал напарника:

– Кулёк, у тебя все нормально? Кулек, отзовись!

Оцепенение схлынуло, и Андрей принялся обыскивать свою жертву.