Мост был довольно широким: две полосы в одну сторону, две – в другую, и броневики без труда ехали, тараня легковушки и сталкивая их к заграждениям. Ни одного мутанта на пути не встретилось. На относительно свободном участке дороги Андрей попросил Макса притормозить. Тот послушался, но мотор глушить не стал.

– Что такое?

Пригибаясь, Андрей шагнул к люку:

– Прикрой, хочу посмотреть на реку, убедиться, правда ли туда сползлись все окрестные мутанты.

– Вот неймется тебе!

– Нужно знать наверняка. – Андрей откинул люк, сначала высунул ствол автомата, потом вылез сам, сел, свешивая ноги в кабину.

– Согласен, – проговорил Макс. – Только побыстрее, ладно?

Он постучал по ноге Андрея, намекая, что тоже хочет наружу. Дождавшись его, Андрей спрыгнул возле искореженной легковушки, въехавшей в заграждение, перегнулся через невысокий забор. Макс остался сидеть на бэтээре.

Неторопливо текла синяя вода Клязьмы. В ней отражались разноцветные деревья, крыши высоток, одинокое облако, плывущее по небу. Вроде ничего необычного, если не присматриваться. А если напрячь зрение, то станет ясно, что это не камни разбросаны вдоль берега – а мутанты, вымазанные грязью. Половина тел на суше, половина – в воде, которая у берега желтая, мутная.

Горбятся выпирающие из воды спины, среди камышей торчат головы… Сколько же их там? Тысячи, сотни тысяч. Все окрестные мутанты сползлись сюда. Едва слышимый рык, и твари внизу зашевелились, закачались. Словно спящая гигантская змея почуяла добычу, и задвигалось ее огромное тело.

Вода словно закипела, вздулась пузырями, и сотни голов повернулись к мосту, поплыли к ближайшим опорам – замелькали руки и плечи, донесся многоголосый рев. Увиденное так поразило Андрея, что он очнулся, только когда Макс крикнул:

– Что там?

Андрей встрепенулся и рванул обратно. Последнее, что он увидел – мутантов, начавших карабкаться по опорам. Как забрался в кабину, он не помнил. Едва захлопнулся люк, броневик рванул с места. Андрея качнуло, он чуть не сел на руки встревоженной Тане. Мишка, который разговаривал со Светой, упал, встал на четвереньки и спросил:

– Чего это мы так рванули?

– Они все в воде, – проговорил Андрей, перекрывая рев мотора. – Их сотни тысяч, все барахтаются. А когда увидели меня, река закипела, и они сейчас…

Что-то ударило в броню, еще и еще раз. По крыше затопали, и Макс, ругнувшись, выжал газ, смел мокрого мутанта, преградившего путь. Обезумевшие твари бросались под колеса и гибли сотнями. Мотор заглушал другие звуки, но воображение рисовало чавканье внутренностей, хруст сминаемых костей, предсмертные хрипы и стоны.

Мишка залез на лавку и прижался к Тане, зажмурился. Таня уже привыкла к постоянной опасности и держалась молодцом. Чтобы преодолеть страх, мальчик забормотал:

– Они ночью шастали вокруг дома, стучали в дверь. Если сидишь тихо, уходили. Но Светка ж не понимает, что надо тихо, и они собирались такой толпой, что я думал, выбьют дверь и разорвут меня.

Макс, сосредоточенный на дороге, оказывается, внимательно его слушал. Вскинул бровь и спросил:

– То есть если они тебя не видят и не слышат, то не набрасываются.

– Ага.

– Уже проще: унюхать они нас не могут. Значит, во время набегов надо попросту прятаться и затихать.

После того как съехали с моста, муты некоторое время еще бежали следом. Потом – брели, а после и вовсе отстали, и машины покатили по очередному брошенному поселку, перетекающему в другой, третий, четвертый. Андрей не читал их названий, его одно волновало: где достать карту, желательно с пометками, чтобы выбрать хотя бы направление.

Когда добрались до Мытищ, двигаться стали медленнее: на центральных улицах было много машин, попадались перевернутые, скособоченные фуры, которые объезжали по обочине.