– Не поминай всуе! – сказала женщина уже спокойнее.

Клацнула щеколда, и на пороге возникла черная туча. Эта монашка была такой объемной, что занимала весь проход. Жировая прослойка разглаживала морщины на ее лице, и трудно было сказать, сколько лет женщине: двадцать пять или пятьдесят пять. Осенив себя крестным знамением, она спустилась с порога, приложила руку к пышной груди:

– Сестра Валентина, обитательница дома Господня. – Она с недоверием покосилась на Макса, почуяв в нем главного. – Если Господь защитил меня от живых мертвецов, от людей тем более защитит.

– Пойду приведу Таню и детей, – сказал Андрей и убежал, не выпуская автомата из рук, похлопал по броне бэтээра, внимательно вглядываясь в кусты шиповника у обочины: – Таня, выходи, чисто!

Клацнул откинутый люк, слез сначала Мишка, потом – Таня. Испуганно вытянула шею, мальчик тоже старался держаться поближе к вооруженному мужчине.

– Светка вылезать не хочет, – пожаловался он.

Андрей пообещал:

– Я ее потом достану, идем, надо где-то ночевать, ведь уже темнеет.

Сестра Валентина дождалась Таню с Мишкой и только тогда отступила в сторону, освобождая проход:

– В храм идите. В храм они войти не могут.

Макс остановился у порога, перекрестился и спросил, чуть повернув голову:

– Почему же?

– Господь хранит, – ответила монахиня с готовностью, перекрестилась трижды и поклонилась.

Хотелось сказать правду, что не живые мертвецы нападают на людей, а мутанты, которых изуродовал вирус, и всех ждет такая же участь, не Господь хранит церковь, а арочные окошки слишком узкие, потому твари попросту не могут пролезть внутрь. Но Андрей промолчал, конечно же, тоже осенил себя крестным знамением – в знак уважения к Валентине.

Представившись по очереди Валентине, гости невольно столпились в середине храма, где пахло ладаном и дымом. Недалеко от входа наблюдались матрасы, сложенные неопрятной кучей и накрытые тряпьем, и остатки трапезы. Монахиня закрыла дверь на засов. Молчание нарушил Влад:

– Извините, матушка, эээ… Сестра Валентина, а где мы находимся? – Он обвел помещение стволом автомата. – В смысле, что за строения там, на улице?

Монахиня вскинула тонкую черную бровь:

– Там были жилища послушниц. Они не вернулись с поля, я одна тут осталась, а потом пришли они… Мертвецы… Упыряки. Собаку, Барбоса нашего, съели. – Она приложила руки к щекам. – Прямо на цепи загрызли. Он так кричал, ой! Так кричал, а я тут помочь ничем не могу… И остальных послушниц съели, наверное. Бедные сестры!

Макс кивнул и осторожно поинтересовался:

– Если мы останемся здесь, Бог, – он посмотрел на Иисуса Христа, нарисованного на облаках, – не будет возражать?

– Что вы! Именно он и привел вас сюда!

– Я бы предложил обосноваться в доме с решетками, – проговорил Макс. – Сестра Валентина, откройте нам тот дом! Пожалуйста.

Монахиня помотала головой, выпучила глаза:

– Что вы! Здесь Господь нас хранит, а там упыри вас достанут!

Андрей протяжно вздохнул, посмотрел на Макса, поджавшего губы, и решил рассказать правду.

– Понимаете, сестра, не дьявол превратил людей в мертвецов, а вирус сделал их глупыми и вечно голодными. Они живут в водоемах, и когда удаляются от воды, делаются медленными, слабеют…

Его перебил Валера, сморщил лоб так, что надбровный валик стал еще выразительнее:

– Подожди. Про воду это ты серьезно?

– Более чем, – кивнул Макс и продолжил, обращаясь к монахине: – Наш враг имеет не сверхъестественное, а научное происхождение.