– Да, какого дьявола! – воскликнул Карл. – Если мы сейчас не возьмем то, что дают, в один прекрасный день губернатор явится сюда с плеткой и просто-напросто заставит нас сделать то, что хочет. Да пропади он пропадом, этот мост! Надо взять, что предлагают, и с достоинством удалиться.

– Не могу не согласиться с отцом, – пробормотал Брюс.

– Ни за что! – отрезала Келли. – Ну что ж, похоже, мы зашли в тупик. Сделка не состоится без трех наших подписей, а я свою не поставлю. Так что следующий шаг за губернатором Рузвельтом. – Она протянула сенатору руку. – Надеюсь, вы не держите на меня зла, Уэйн?

Сенатор изо всех сил старался не показать, какое огромное облегчение испытывает. Он ехал в Уитли, больше всего страшась встретиться лицом к лицу с Келли Мейджорс. Впрочем, пожимая ее руку, он не мог отделаться от дурного предчувствия – не доверял он этой лисьей улыбке.

– Дорогой Уэйн, вы, наверное, считаете меня настоящей мегерой. Набросилась на вас ни с того ни с сего. Разумеется, вы вольны поступать так, как сочтете правильным.

Гаррисон встал, взял ее под руку.

– Вы мегера?! Это неправда. Вы просто сильная женщина с железной волей. Редкая женщина. И красивая к тому же. Я не знаю другой женщины, которой бы восхищался так, как вами, Келли.

– Спасибо, Уэйн. Значит, мы снова друзья?

– Друзья.

Он заглянул ей в глаза. Они вновь заволоклись дымкой. Интересно, ее преследуют воспоминания об их встречах на озере Джордж? Прошло уже два года, однако до сих пор, ложась в постель с женщиной, он закрывает глаза и представляет себе Келли. Иначе ничего не получается.

Она ощутила его дрожь.

– Уэйн, вы едете в Олбани по этой стороне реки или по восточному шоссе? – спросила она его перед уходом.

Сенатор рассмеялся.

– Что за вопрос! Вы прекрасно знаете, что я не стану лишать вас законных двадцати пяти центов.

– Прекрасно. Я доеду с вами до Найтсвилла. Хочу навестить Хэма. Крис уехала учиться, и мы теперь вообще не знаем, как он там. Обратно пройдусь пешком. День такой чудесный.

– Келли, скажи Хэму, чтобы обязательно прислал с Уолтом счета в следующую субботу, – напомнил ей Брюс. – Покупатели сланца ничуть не лучше наших кирпичных должников. Никто не хочет платить по счетам. Не могу взять в толк, в чем дело. Экономика в отличном состоянии, лучше, чем когда бы то ни было.

– Лучше? – задумчиво спросил Карл. – Сомневаюсь. Слишком много бумажных денег переходит из рук в руки. Я не имею в виду банкноты, а говорю о деньгах, стоимость которых равна бумаге. Как будто дети играют в фантики.

Гаррисон похлопал его по плечу.

– Все не так уж плохо, дружище. С каких это пор вы стали пессимистом?

– Это не пессимизм, Уэйн. Это практические соображения с вершин моего возраста.

Келли с Гаррисоном проехали по мосту. Гаррисон заплатил положенные двадцать пять центов. Подмигнул Келли.

– Денежки-то идут, а?

– Да. И если бы вы захотели сказать честно, вы бы признали, что это и есть главная причина, почему губернатор Рузвельт хочет отнять у меня мост. Он приносит гораздо больший доход, чем могли предположить близорукие законники из Олбани. А теперь он вам понадобился для того, чтобы пополнить свою казну. Как будто вы и так недостаточно обдираете нас с помощью налогов!

Гаррисон предостерегающе поднял руку.

– Мы, кажется, заключили перемирие.

– Вы правы. Я прошу прощения.

Гаррисон проехал по грязной разбитой дороге к большому белому дому на холме.