– Мы, кажется, заключили перемирие.

– Вы правы. Я прошу прощения.

Гаррисон проехал по грязной разбитой дороге к большому белому дому на холме. Остановился на открытой площадке сзади. Келли внимательно осматривала дом и амбар.

– Надо все заново покрасить. Скажу Уолту, чтобы нанял кого-нибудь из местных рабочих. Можно Арта Фризби, например… – Она обернулась к Гаррисону. – Не хотите зайти в дом, поздороваться с Хэмом?

Он несколько секунд колебался.

– Пожалуй… Я бы с удовольствием повидал Хэма. Как он поживает?

– Я уже говорила: после того как Крис уехала учиться, мы о нем почти ничего не слышим.

Гаррисон покачал головой.

– Такой хороший парень. Можно сказать, все при нем. Внешность, ум, богатое наследство. И тем не менее…

– Вы считаете, с ним что-то не в порядке?

– Не знаю, как это определить… Есть в нем что-то чудное. Для человека его возраста неестественно жить таким отшельником. Даже его отношения с Крис какие-то странные.

– Вы так думаете?

– Да. И Карл с Брюсом думают точно так же. Они мне намекнули кое на что. Конечно, без всякой враждебности по отношению к Хэму. Просто они любят Крис и не видят в ее отношениях с Хэмом никакого будущего.

Келли улыбнулась.

– А мне казалось, мы с вами единодушны в том, что в отношениях между мужчиной и женщиной существует только настоящий момент. Очень краткий.

– В этом я с вами согласен. Но у меня такое впечатление, что. между этими двумя вообще нет никаких отношений.

– Ну, это не наша забота.

Она взяла его за руку, повела по каменным ступеням в дом. Ни одна дверь в доме никогда не запиралась на ключ. Как, впрочем, и во всех других домах Найтсвилла. Так повелось здесь с того самого времени, как Сайрус Найт основал город.

Гаррисон снял шляпу. Огляделся. Ни в гостиной, ни в столовой, по всей видимости, никого не было. В доме стояла звенящая тишина.

– Похоже, Хэма нет дома. Келли сняла перчатки и жакет.

– Располагайтесь поудобнее. Можете разжечь камин. А я пойду принесу нам чего-нибудь выпить. По-моему, кувшин старого Найта все еще стоит в кладовой.

Гаррисон с удивлением смотрел на нее.

– А где же Хэм?

– В Клинтоне, вместе с Уолтом. Поехали на грузовике купить корм для скота.

– Но… тогда… что же мы здесь делаем? Я не понимаю… Голос его прервался. Келли подошла ближе, обняла его за шею. Заговорила мягким, расслабленным голосом. Впрочем, он все понял еще до того, как она заговорила.

– Я решила, тебе хочется побыть со мной наедине. Прошло два года, с тех пор как мы…

Он закрыл ей рот поцелуем.

Они занимались любовью на медвежьей шкуре перед камином. На шкуре того медведя, которого Сайрус Найт застрелил в каменоломне в 1875 году. Потом лежали, сплетясь в тесном объятии, накрывшись этой шкурой. Уэйн покрывал поцелуями ее шею.

– Хорошая женщина – как хорошее вино. Чем старше, тем лучше.

– Какова же я буду в пятьдесят лет?

Он рассмеялся.

– Хорошо, что меня уже не будет рядом, чтобы проверить.

– Ну, ты не так стар, любовь моя.

– По возрасту я тебе в отцы гожусь.

– Когда я вышла замуж за Натаниэля, он был гораздо старше.

Он провел рукой вниз по ее спине, обхватил огромной ладонью ягодицы.

– Знаешь, в Уитли я даже мечтать не мог о том, что мы окажемся здесь, вот так. Ты так разозлилась на меня из-за этого моста.

– Это был момент слабости. «Ярость никогда не приводит ни к чему хорошему.