Четыре месяца от президентских выборов до инаугурации Рузвельта, состоявшейся 4 марта 1933 года, страна жила в состоянии неуверенности и неопределенности, а точнее – в состоянии подавляемой надежды.

Губернаторы двадцати двух штатов решили закрыть банки, до тех пор, пока новый президент официально не вступит в должность. Они сделали это из опасений, что нервная система людей, три года живших в условиях жестокой депрессии, может не выдержать. «Коней на переправе не меняют», – твердили республиканцы на протяжении всей избирательной кампании, пугая нацию непредсказуемыми последствиями в случае избрания Рузвельта. Эта безответственная и непродуманная мера вызвала реакцию, которую губернаторы надеялись предотвратить. Для большинства американцев рухнул последний оплот финансовой системы, к которому они еще питали доверие. По всей стране тысячи и тысячи людей ринулись в банки, чтобы забрать свои сбережения.

Наплыв вкладчиков Клинтонского национального начался в пятницу, сразу после полудня. В час дня состоялось экстренное заседание совета директоров. Брюс Мейджорс прибыл раньше времени, впервые за последние две недели трезвый и чисто выбритый. На собрании было принято решение проводить политику всевозможных отсрочек. В три часа дня банк закрылся, чтобы открыться вновь лишь в понедельник в девять утра. За эти сорок часов директора надеялись попытаться получить поддержку от администрации штата, на федеральном уровне и от частных финансовых организаций. Они хватались за соломинку. Неделю назад закрылся Банк Соединенных Штатов, ознаменовав собой самый жесточайший провал во всей истории банков. Даже наиболее оптимистичный директор Клинтонского национального питал очень слабую надежду. Спасти небольшой Клинтонский банк могло только чудо.

Брюс рассказал об этом Келли и Джо Кеннеди. Они сидели в гостиной у пылающего камина, попивая горячий пунш, приготовленный Келли. Ей захотелось создать в доме праздничную атмосферу. Не позволит она мрачному настроению испортить Нату рождественские каникулы.

– Джо у нас умеет творить чудеса. Как, Джо, сотворите небольшое чудо, чтобы спасти Клинтонский банк?

Он полулежал в кресле, глядя на бронзового орла, казалось, заполнявшего собой всю комнату. Правда, сегодня Дядя Сэм выглядел менее зловещим, чем обычно, – возможно, из-за сумеречного освещения, несколько смягчившего его свирепые черты.

– Никаких чудес не существует. Если вы вступаете в рискованную игру, и она заканчивается успешно, то это чудо. Если же игра заканчивается провалом – значит, вы болван. – Он выпрямился в кресле, взглянул на Келли. – Я могу предложить одну игру, которая, возможно, спасет банк. Хотите послушать?

– Сначала скажите вот что. На моем месте вы бы рискнули? Он ответил не колеблясь:

– Да, не задумываясь.

– Решено. Я это сделаю. Теперь скажите, что мы должны предпринять.

Кеннеди обратился к Брюсу:

– Скажите, вы и другие директора взяли из банка свои личные вклады, прежде чем закрыться в пятницу?

Брюс покраснел.

– Нет… не совсем. Мы обсуждали эту возможность, но большинство проголосовало против.

Смущенный вид Брюса не вызывал сомнений в том, на чьей стороне голосовал он сам.

– Так… Сколько у вас есть на руках наличными и сколько еще вы можете собрать к понедельнику?

Келли ответила за мужа:

– Два года я храню доходы от моста дома в сейфе. Я разуверилась в банках, когда они начали отзывать ссуды, выданные спекулянтам, которых с самого начала никак нельзя было ссужать деньгами.