После этого к нам приезжала дезостанция в противочумных костюмах, проводили обработку. Шума было много.

Дифференциацию диагноза врачам «Скорой помощи» производить было трудно. И к нам в больницу все-таки завозили таких больных. Жалобы были те же, что при обычных инфекциях: высокая температура, головная боль, слабость, в конце — рвота.

Самое страшное, что люди иногда умирали прямо в поликлиниках и заводских здравпунктах. Мы кодировали это заболевание как «сепсис 002». Но первые два дня хоронили под разными диагнозами: неизвестный яд, пневмония. Хоронили на обычных кладбищах…»

А вот еще одно свидетельство — Ирины Мироновой, которая тогда училась в Уральском госуниверситете: «Мы с двумя подругами снимали квартиру в Чкаловском районе, на территории которого и находился «объект № 19». О царившем там режиме сверхсекретности мы знали от своей преподавательницы немецкого: ее муж-офицер служил в этом военном городке. В начале апреля в ближайших к нашему дому магазинах, на остановках люди начали рассказывать друг другу, что районные больницы заполнены больными, которые «сгорают за несколько часов». Вскоре нас всех собрали на медицинской кафедре университета и сказали, что в городе «вспышка той самой сибирской язвы, о которой нам говорили, что ее не было в Союзе последние пятьдесят лет». Преподаватели, работавшие еще и врачами в клиниках и больницах города, старались придерживаться официальной версии: «Носитель заразы — скот». Но мы задавали «неудобные» вопросы: «Почему тогда поражается не желудочно-кишечный тракт, а легкие?» и «Откуда такая избирательность по половому и возрастному признаку?». Преподаватели уходили от ответов и тем самым подтверждали наводнившие город слухи, что виной всему утечка бактериологического оружия из военного городка…»

6 апреля «Вечерняя Москва» опубликовала очередную заметку из разряда криминальных. Журналист М. Михайлов сообщал читателям, что столичный суд воздал по заслугам 34-летнему особо опасному преступнику Владимиру Чурляеву, который год назад наводил ужас на москвичек. В свое время Чурляев отсидел четыре года за грабеж и в 1976 году вышел на свободу. Однако к честной жизни возвращаться не пожелал и вновь взялся за старое. Устроившись для отвода глаз работать в пожарную часть города Ясногорска, он в свободное от работы время выезжал на «дело» в Москву. Поздними вечерами он выслеживал на улицах города одиноких женщин, возвращавшихся домой, нападал на них в подъездах и грабил. Но, видимо, тех денег, что он находил в сумочках москвичек, ему не хватало, поэтому он расширил зону своей деятельности, включив туда и магазины. Однажды он средь бела дня напал на кассиршу булочной № 225 и под угрозой ножа отобрал у нее 557 рублей. В следующий раз объектом нападения он выбрал популярный магазин «Власта», где похитил три вазы общей стоимостью 360 рублей.

Изобличить преступника помог… его собственный пиджак. Однажды Чурляев напал в подъезде на женщину, но та подняла крик. Грабитель выскочил на улицу, где тут же угодил в руки трех мужчин, которые проходили мимо. Они заломили ему руки и поволокли в милицию. Но по дороге допустили ошибку: Чурляев стал жаловаться, что ему больно, и попросил ослабить хватку. Мужики, видимо, понадеявшись на свою силу, поверили преступнику и тут же за это поплатились. Чурляев, как заправский циркач, вынырнул из пиджака и бросился наутек. Бежал он так резво, что поймать его так и не смогли.