Между тем у меня на квартире была своеобразная явка. Там собирались евреи, и мы даже не говорили — только писали, чтобы никто не мог подслушать. Но в один прекрасный день ко мне пришли гэбисты и сказали, что соседи жалуются на шум по средам. Не знаю уж, каким музыкальным слухом надо было обладать, чтобы скрип пера показался нестерпимым шумом, но было именно так. Потом к нам подослали лазутчика. Это случилось накануне еврейской Пасхи. Мы узнали от кого-то, что приехал человек из американской общины — помочь диссидентам, и все в этом роде. И когда ко мне домой пришел еврей, который говорил по-английски, мы приняли его за этого человека. И начали ему жаловаться. Он все аккуратно записал в блокнот и удалился. А вскоре после этого меня вызвали в КГБ, и тот самый Одинцов говорит: «Ну Успенская! Ну сколько можно терпеть! Мы уже хотели дать тебе разрешение на выезд, а ты сидишь за столом и все хаешь и хаешь меня!..» Я думала, что после этого меня уже никогда не отпустят. Но, как видите, ошиблась…»

В Ашхабаде проходит очередной Всесоюзный кинофестиваль (с 11 мая). На него съехались многие звезды отечественного кинематографа, как молодежь, так и ветераны. Среди последних была и бывшая первая красавица советского кино Алла Ларионова. Ее встречали особенно восторженно. Вот как об этом вспоминает Ю. Славич:

«Я был на том кинофестивале и помню, как люди реагировали на появление Ларионовой. Мы выступали во многих местах: на ткацкой фабрике, выпускающей ковры ручной работы, в медицинском институте, на погранзаставе. И всюду — толпы, жаждущие соприкоснуться с актрисой. И всюду — цветы, цветы, цветы… Не могу забыть ткацкий цех. У станков сидят женщины разных лет. Тяжелый труд. Заняты своим делом. На нас не обращают внимания. Киношники приходят и уходят, а им нельзя ошибиться. Внимательно следят за создаваемым узором.

И вдруг все преобразилось. Их лица засияли улыбками, они выключили станки. Глаза заблестели. Образовали около Ларионовой круг. Одна из женщин подошла к актрисе, взяла за руку и, нежно глядя, сказала: «Я счастлива, что стою рядом с женщиной, которая своей красотой в тяжелые минуты моей жизни давала мне силы, скрашивала серость мрачных дней. Да хранит вас Аллах. Я хочу поцеловать вас». Нужно было видеть, как радовались стоящие вокруг женщины, как аплодировали.

Нашу делегацию провожали до ворот фабрики, а там огромная толпа вновь встречала. Беспроволочный телеграф четко сработал: «Алла Ларионова в гостях». С соседних улиц бежали женщины, неся в руках цветы, сорванные в своем дворе, фрукты, курагу, стараясь протиснуться поближе…

Хочется вспомнить и еще несколько моментов этой поездки: актовый зал медицинского института переполнен. Ларионова буквально пробивалась к сцене, а когда появилась на ней, сидящие в зале стали передавать букеты цветов. Гора цветов заполнила сцену. Аплодировали профессора, доценты, кандидаты, врачи, студенты. Встреча продолжалась более двух часов, и никто не покинул зал. И это при жаре более 25 градусов…

Едем на погранзаставу. Проезжаем места, где проходили съемки любимого народом фильма «Офицеры» режиссера Владимира Рогового.

Солдаты радовались, что встреча не сорвалась. За несколько дней до нашего приезда им из Ашхабада привезли фильмы, среди которых была и «Двенадцатая ночь».

Расселись за солдатским столом. Обедаем. Борщ. Сало. По случаю встречи угостили и водочкой. Вышли во двор. Солдаты, офицеры, их жены и дети — все просят сфотографироваться с Аллой Ларионовой.

Пошли на границу посмотреть на Иран. На другой стороне, внизу под нами, тоже погранзастава. На нашей стороне собралось около пятидесяти человек: военные, гражданские лица. Мужчины, женщины. На иранской границе заволновались: что происходит у русских? И на их стороне тоже образовалась толпа военных, смотрящих на нас в бинокли…»

Стоит отметить, что в то время как благодарный зритель помнил своего кумира, отечественные режиссеры про нее напрочь забыли: в те годы Алла Ларионова практически не снималась в кино/Достаточно сказать, что в 1979 году на экраны вышла всего лишь одна картина с ее участием — телефильм «Атланты и кариатиды».