– Ну, может, всё будет не так уж и плохо.

– Именно так плохо всё и будет, Натан, – со спокойным отчаянием возразила я. – Нас не примет ни один мир.

– До девятнадцати лет мы не можем подавать заявки для вступления в Игру. А к тому времени Едзакон найдет настоящего подрывника. Мы позабудем о катастрофе Авалона и будем жить дальше.

От его слов я поморщилась.

– Я никогда не смогу забыть о взрыве, Натан. Во время допроса мне сказали, что мой отец был на Авалоне во время катастрофы. Он умер во время экстренной разморозки.

Новость явно потрясла Натана.

– Мне очень жаль это слышать.

Я не могла больше говорить о папе, поэтому поспешно сменила тему.

– Я бы не доверила Едзакону и мышь поймать, не говоря уже о подрывнике, но даже если они это сделают, толку чуть. Я слышала, как пару минут назад несколько игроков разговаривали на новостном канале Игры. Они пылают слепым гневом из-за катастрофы, а подобный гнев не исчезает десятилетиями или даже веками. – Я помолчала. – Поймают или нет настоящего преступника, Приёмной комиссии любого мира достаточно взглянуть на запись о допросе, решить, что мы тайные соучастники, и заблокировать наши заявки.

Натан мрачно уставился в пол:

– Это нечестно!

Я промолчала. Ещё маленьким ребёнком в приюте я поняла, что жизнь несправедлива. Истинные виновники часто избегали наказаний, а вот на их жертв вешали всех собак. Закрепила этот урок я будучи медицинским курсантом, когда инструктор отстранила меня от обучения, чтобы прикрыть собственную ошибку. И сейчас снова то же самое. Поймают преступника или нет, в первую очередь пострадают невинные дети, патрулирующие телохранилище.

– Поступил приказ, – хором объявили багги.

Натан и я поспешили сесть на места. Я ожидала, что на экране появится лицо супервайзера Фрейзера, но вместо этого увидела золотоволосую эльфоподобную незнакомку.

– Я – старший супервайзер Района длительного пребывания № 31, – представилась она.

Те же слова доносились от багги Натана, мы обменялись испуганными взглядами.

– Только что закончилась всемирная конференция супервайзеров, – продолжила незнакомка. – Мы знаем, что вы довольно много работали после окончания прошлой смены, а ещё почти всех вас вызывали на допрос. Вследствие взрыва Авалона обычное патрулирование не так важно, как подготовка к возможному будущему большому кризису. Вы все останетесь в центре ваших патрульных участков, чтобы иметь возможность максимально быстро откликнуться на сигнал тревоги. Вы будете стоять на месте всю смену, если не прозвучит сигнал.

Женщина помолчала.

– Пока можете отдохнуть.

Её образ исчез с экрана. Какую-то минуту я сидела неподвижно, пока мой сонный мозг переваривал информацию, а затем сползла с багги и благодарно растянулась на полу. Тот был из твёрдого, как камень, жёсткого пластика, но как же прекрасно было просто лежать.

Натан слез с багги, нахмурился и выбрал место рядом со мной, но на тактичном расстоянии. Он лёг, покрутился, чтобы устроиться поудобнее, а затем достал из багги свою сумку и подложил вместо подушки.

Не знаю, что произошло в следующие шесть или семь часов, потому что я провалилась в сон без сновидений.

Меня разбудил не звонок тревоги и не объявление багги о конце моей смены, а тяжёлые звуки шагов. Я разлепила мутные глаза, увидела рядом ноги дроида и в панике села. Теперь я рассмотрела на экране дроида лицо птицы, которая вела мой допрос. Она пришла, чтобы отправить меня назад в тюрьму!

– Простите, что разбудил вас, – сказала птица.

Натан тоже сел, слова птицы ошеломили его, как и меня. Взрослые не извинялись перед детьми.