– Ага, – хором ответили мы.

– И полчаса перерыва посредине, – добавил Натан.

Ястреб поморщился.

– Работа в Игре по двенадцать часов в день может быть сносной, ведь у вас всё ещё остаётся двенадцать часов, чтобы повеселиться, но в реальном мире большую часть этого времени нужно уделять сну.

Он оглядел ряды камер.

– Джекс, на допросе ты сказала, что патрулируешь телохранилище и следишь за неисправностями. То есть ездишь на багги по рядам и смотришь, нет ли где тревожного сигнала?

– Да… То есть нет. Мы патрулируем на багги, но сами контейнеры заморозки не проверяем. У них гарантия минимум на десять тысяч лет, да ещё и собственные системы контроля. Наша работа – искать внешние проблемы вроде протечки воды, или вдруг крыша где обрушилась.

Ястреб взглянул на потолок.

– А работы поинтереснее не нашлось?

– Для интересной работы надо подписаться на программу развития карьеры в одиннадцать лет, – объяснил Натан. – Всё время в реальном мире нужно обучаться, а потом сорок лет отработать в Игре.

– И ты не захотел брать на себя такие долгие обязательства?

Натан стал защищаться.

– Конечно, в программе развития карьеры есть большие преимущества. У кадетов жильё лучше и рабочие часы короче стандартных. После окончания обучения и вступления в Игру за них платят ежегодные подписки, а через сорок лет – и пожизненные. Но я не пытался, потому что за каждое место борются сотни детей, а ни одна из тех карьер мне не нравилась.

Он пожал плечами.

– Я придумал альтернативный подход. Копил кредиты, сколько мог, до вступления в Игру. Думал, полгода отдохну, а потом начну работать, управляя дроидом. Я подсчитал, что смогу выплачивать ежегодную подписку, а за тридцать лет накоплю и на пожизненную.

Такое я слышала от многих детей. Их оценка промежутка, который понадобится, чтобы накопить на пожизненную подписку, колебалась от консервативных сорока до страшно оптимистичных двадцати лет. Правда состояла в том, что в реальности это занимало куда больше времени. Если у тебя нет карьерных обязательств работать определённое количество часов, очень легко поддаться соблазну проводить всё больше и больше времени в наслаждениях Игры.

Моя мама попала в эту ловушку. Активно экономила в первые пару лет, а потом её засосало в трясину ежедневных вечеринок и тусовки. С каждым годом она работала всё меньше, пока не ограничилась тем, чтобы лишь покрывать ежегодную подписку. Через восемьдесят лет в Игре из всех друзей только она продолжала работать, так и оставшись с серебряным, а не золотым браслетом. Все остальные оплатили пожизненные подписки на пару, а то и на десятки лет раньше.

Когда друзья мамы стали путешествовать в миры, не принимающие обладателей серебряных браслетов, ей пришлось оставаться одной днями, а то и неделями. Отчаявшись быстро оплатить пожизненную подписку, она избрала единственный возможный способ заработать дополнительные кредиты, а именно родить ребёнка. Но возвращение в настоящий мир было невероятно тяжёлым после стольких лет роскошной жизни Игры. Мама ненавидела каждую минуту года, что ей довелось провести в реальности, пока её яйцеклетки собрали, оплодотворили, имплантировали, а затем пошёл процесс беременности и родов.

– А ты, Джекс? – Голос Ястреба вернул меня к действительности.

Я заколебалась, но всё же неохотно ответила.

– Я подписалась на программу развития, чтобы стать врачом.

– Что-то пошло не так? – В голосе Ястреба проскочила сочувственная нотка. – Ты не выиграла место для обучения?

Я не могла говорить о том, как меня лишили будущего врача.