Я не до конца понимала, что сейчас происходит. Если Ястреб продолжает обсуждать с нами взрыв, значит, он не отправит нас назад в телохранилище?

– И этот Игротехник должен иметь высокий ранг, – добавил Натан. – Кваме расстроился, когда сообщил нам, что запрос о координатах серверного комплекса мог отправить только его коллега. Но затем он добавил, что аудиозаписи о запросе были мастерски удалены. И, судя по тону его голоса, это ещё хуже, так как для изменения аудиозаписей требуется высокий ранг.

– Ты прав, – согласился Ястреб. – Кваме сказал, что в дальнейшем запросы на получение кодов доступа будут авторизоваться тремя Игротехниками золотого ранга из разных отделов. А значит, они больше не могут доверять даже самым заслуженным.

– Подобная новость – катастрофа для них, – поддакнул Натан.

– Подобная новость – катастрофа для всех, – возразил Ястреб. – Кваме объявит всем Игротехникам, что в их рядах террорист. Если нам повезёт, подрывник затаится, чтобы не выдать себя. А если нет, последует новая атака.

К этому моменту я убедилась, что Ястреб не отправит нас восвояси.

– Ты думаешь, несмотря на все предпринятые меры, может произойти ещё один взрыв?

– Теоретически, теперь серверные комплексы надёжно укрыты за защитными полями, – ответил Ястреб. – Вряд ли три разных золотых Игротехника одновременно воспылают желанием убить игроков. Боюсь, что следующим шагом террориста станет атака других целей, связанных с Игрой.

Меня внезапно затошнило.

– Например, телохранилища. Их всего пятьдесят, в каждом миллиард камер заморозки, а дети, что там работают, никак не смогут остановить подрывника.

Ястреб вздрогнул.

– Я думал о местах, которые важны для хода Игры, но ты права. Телохранилища столь огромны, что их невозможно защитить, а взрыв любого станет ужасом для игроков. Дело не в том, что уничтожение физических тел может повредить кому-либо в Игре, умы людей останутся в безопасности в системе, но это сильно ударит по ним на глубоком эмоциональном уровне. По крайней мере, по мне. Я четыре сотни лет не использовал свое физическое тело, и даже не уверен, где оно сейчас хранится, но сама мысль о том, что ему могут навредить, отвратительна.

Он потёр лоб, словно рядом с нами стоял настоящий человек, а не дроид.

– Возможно, следующий взрыв будет в реальном мире, но есть вероятность того, что он произойдёт в Игре. Теперь террористам не надо скрывать свою принадлежность к Игротехникам. Они могут, например, освободить Бегемота и натравить его на толпу веселящихся игроков, создать вулкан посреди музыкального фестиваля или послать цунами на пляж. Да, после таких смертей игроки смогут воскреснуть, но страх воцарится на века.

Я представила, как подобную ситуацию переживёт моя мама.

– Нам надо поймать их раньше, чем это случится!

Ястреб кивнул.

– Я не смогу разыскать улики, ведущие к личности террориста, в Игре, потому что Игротехники всегда скрыты за кулисами миров. Игроки видят их, только когда зовут помочь с чем-то, не предусмотренным автоматическими алгоритмами, и тогда обычно появляется Игротехник бронзового ранга.

Я нахмурилась.

– В таком случае Игротехникам надо забыть о правилах и допустить тебя к своим тайнам.

– Это невозможно, разве что они примут Ястреба в свои ряды, – фыркнул Натан.