– Так и есть, – ответил Ястреб. – Игротехники не будут гореть желанием помочь, если мы обвиним их кумиров. Натан, удалось что-нибудь узнать о первых Игротехниках?

– Все данные о них хранятся в системе сбора персональных данных Игры. У меня нет туда доступа. Я могу запросить, но…

– Лучше не рискуй, – остановил его Ястреб. – Давай полагать, что террорист отслеживает все твои запросы.

– Я помню одно упоминание о тех, первых дизайнерах, – вдруг сказал Натан. – Когда я просматривал всё подряд об Авалоне, нашёл и историю его создания. Авалон был первым миром Игры, созданным новым поколением Игротехников без участия ветеранов.

– Поэтому его, наверное, и атаковали, – ответил Ястреб. – Террорист обиделся на новичков так сильно, что пронёс свою ненависть сквозь столетия. – Он немного подумал. – Ты знаешь, сколько было первых дизайнеров Игротехников, Натан? Так как во время тестового периода они находились вне Игры, мы слышали только бестелесные голоса. Я помню не больше дюжины, но над технической стороной работало куда больше. Возможно, несколько сотен.

– Думаю, количество сотрудников где-то указано… – Натан долго молчал. – Боюсь, мы недооценили масштаб. На тот момент Игротехников было больше двенадцати сотен. Они создали базу для Игры до начала тестового периода, а затем активно работали над её совершенствованием и творили новые миры.

Ястреб застонал.

– Мы не можем потребовать заблокировать тысячу с лишним Игротехников. Натан, нам с Джекс пора.

– Будьте осторожны, – с тревогой попрощался Натан.

Ястреб закончил разговор и положил телефон в карман. Я тихо сидела, раздумывая, насколько же опасным может быть один из первых дизайнеров Игры, когда Майкл снова заговорил.

– Джекс, я рассказал тебе, какими по-настоящему были Игроки-основатели, если отбросить мифы. Но об одном я умолчал. Игротехники хранят это в секрете, и семья никогда не обсуждает проблему с чужаками. Мы очень долго были вместе, мы не всегда нравимся друг другу, но есть такое понятие как лояльность. Но, в любом случае, все идёт к тому, что это имеет отношение к происходящему, так что ты должна знать.

Он поколебался.

– Как же тяжело об этом говорить… У пары Игроков-основателей при входе в Игру было куда больше проблем, чем у меня. И через пару месяцев стало ясно, что они представляют угрозу для окружающих.

– Они травили других?

– Не просто травили. Маркус временами может быть очаровательным, но у него нет эмпатии, и его не останавливает чувство вины. Для него люди – игрушки. С Хироном немного проще. Он понимает, что не всегда контролирует собственные действия, и это его смущает и огорчает, поэтому Хирон старается не навредить кому-то по случайности.

Ястреб поморщился.

– Позже, когда ситуация прояснилась, семья приняла некоторые меры для собственной безопасности. Мы десять лет держали всё под контролем во время тестового периода, но потом Игру открыли для всех, и прибыла толпа новичков. С Хироном проблем не возникло, он уже раньше сам объявил, что не будет покидать свой замок на Небесах. А вот Маркус переехал на Камелот, и обожание Игроков-основателей, что принесла с собой Первая волна, открыло перед ним новые возможности.

– Какие возможности? – нахмурилась я.

– Убивать людей в Игре не так страшно, как в реальности. Игровая смерть болезненна, но временна. Как ни дико звучит, но нашлись девушки, которым это даже понравилось. Однако блажь надо было остановить. Так что это большой секрет, но есть два Игрока-основателя, которые большую часть времени сидят под домашним арестом в замках на Небесах.